Мелисар провел рукой по волосам. Такую бурю чувств внутри себя он еще никогда не испытывал. Одна сторона монеты таила в себе свободу – свободу от обязательств перед кем-либо, свободу действий. Больше не надо бояться того, как о тебе подумают остальные, их мнение – ничто. Песок, прах, пыль, грязь – ничто. Они все равно не узнают, как именно ты принял смерть. Тебе все равно больше никогда их не увидеть, ты один, и можешь делать только то, что хочется. Поступать так, как ты считаешь нужным. Это навеки останется тайной для всех, кто тебя знал. Пустота.
Но с другой стороны монеты – страх и просто лавина переплетенных эмоций. Они, как змеи, опутывают и душат, заставляют сердце биться с неимоверной силой. Нежелание находиться здесь, бешеный порыв царапать стены, делать хоть что-то, чтобы выбраться. Вернуться к обыденности, прожить эту жизнь по кем-то придуманным глупым правилам, лишь бы не умирать здесь в одиночестве. Любить, дышать, бежать… Ураган.
И эта монета вращается в голове у Мелисара непрерывно, разрывая его эмоции и стремления на части. Какой же стороной она упадет?
Встряхнув головой, Мелисар только сейчас заметил протянутую ему руку.
– Ателард, – произнес стражник.
Встретившись с ним глазами, Мелисар лишь теперь позволил себе рассмотреть его. Густые черные брови, короткие волосы, виднеющиеся из-под шапочки, на которую надет шлем, угловатые черты лица, заостренный подбородок и немного впавшие щеки. Долгие годы службы оставили следы на его лице.
– Мелисар, – произнес он в ответ и крепко пожал руку стражнику.
Мелисар не знал, что значило это рукопожатие для Ателарда, но для него самого оно стало неким началом чего-то нового. Сухая, мозолистая рука стражника не дала ему окончательно уйти вглубь себя, погрузиться во мрак и ту безысходность, которую тьма ему приготовила. Все внутри Мелисара наполнилось теплом и благодарностью. Здесь, среди стен холодного и коварного замка, все меняет свою ценность, и даже обыденный жест, которому редко придают смысл, может стать чем-то судьбоносным.
– Марлон, – произнес наемник и сухо кивнул.
Мелисар в ответ неуклюже дернул подбородком.
– Варн, – произнес напряженный парень и, немного посомневавшись, выкинул худую руку вперед.
Мелисар пожал ее и уже более уверенно кивнул парню. Из дальнего угла зала вновь послышался слабый и неразборчивый поток речи. Мелисар напряг зрение, свет от огня почти не доходил до того места, откуда исходили звуки, и разглядеть, что именно их издает, было крайне сложно. Со стороны это напоминало говорящую груду тряпья, сваленную в кучу.
– А кто он? – спросил парень, указав на угол зала.
– Это нам неизвестно, – произнес Ателард. – Даже название его народа мы так и не вспомнили.
– Он и его друзья – из северных горных лесов. Варвары и каннибалы, не более, – безразлично обронил Марлон.
– Его друзья? – недоуменно спросил Мелисар.
– Да. Они вон в том коридоре, но ходить в него не советую. Они были не слишком дружелюбны, поэтому пришлось их сделать на голову ниже.
Мелисар долго смотрел прямо в глаза Марлону. Все же хорошо, что они не враги, скользнуло у него в мыслях.
– А с этим что?
– Он вовремя сдался и начал что-то безостановочно громко кричать на своем незвучном языке, задрав руки к потолку, – разъяснил Ателард.
– Оружия при нем не оказалось, и мы не стали его трогать, он не воин и скоро умрет и без нашей участи, – закончил Марлон.
– Но как? Как варвары из северных лесов и тем более стражник из столицы могли оказаться близ Стфорна? – спросил Мелисар, буквально выкрикивая свой вопрос.
– Мне не объяснить этого, – хмуро ответил Ателард. – Знаю только, как сам здесь оказался. Я возвращался в оружейную после дневного караула у ворот, когда увидел ее. Солнце ушло на запад, и его слабые лучи уже не проникали за высокие замковые стены, город погрузился в полумрак. И среди всех этих теней я заметил ее, бегущую между пустых рыночных прилавков. Я последовал за ней. Не могу этого объяснить, я бежал словно в бреду. Она скользнула в черный ход возле стоявшей таверны, и я сделал то же самое. И вот я здесь. Пришлось долго приходить в себя и блуждать в полной темноте по этому залу. Я натыкался на стены и это каменное изваяние посредине, пока не нашел сухие ветви под ногами и не высек несколько искр, чтобы запалить их. Когда зажегся костер, одна мысль пришла мне в голову и не покидает меня до сих пор: у той таверны никогда не было черного хода.
Мелисар тяжело сглотнул. Ателард же отставил свое копье в сторону и наконец тоже сел у огня. Кажется, воспоминания нахлынули на него, и он нахмуренно принялся прокручивать кольчужные звенья на рукаве.
Мелисар перевел взгляд на Марлона, ожидая его истории, однако ломкий и быстрый голос заставил его на время забыть о наемнике. Впервые по-настоящему заговорил Варн.
