Два широких крыла продолжали грузно опускаться и вздыматься. Обе тени оторвались от плит второго этажа и, немного приблизившись к горе, зависли под самым потолком. В кругу света, излучаемого горой, которого они наконец достигли, стало видно жертву. Истерзанный парень был зажат в чьих-то мощных объятиях, лишившись всех сил. Этот враг превосходил его во всем. Нечто неожиданно разжало свою мертвенную хватку и его руки исчезли за телом парня. Гортанный звук сменился отвратительным бульканьем. Зал огласил звук трескающихся костей. Мелисар увидел, как когти неведомого чудища пронзили жертву насквозь по центру солнечного сплетения и теперь медленно расходились в разные стороны. Он выронил лук и, согнувшись пополам, зажал рот руками. Момент, когда жертву разорвало на две части, он пропустил, лишь услышав два последующих друг за другом шлепка об пол того, что осталось от парня.
Борясь с желчью, подступившей к самому горлу, Мелисар выпрямился и дрожащей рукой поднял лук. На полусогнутых ногах он выглядывал из-за края горы, пытаясь вести себя как можно тише, но тело не слушалось. Его то и дело передергивало так, что приходилось вновь зажимать рот рукою. Пытаясь подавить это в себе, он старался разглядеть чудовище так, чтобы оно не заметило его самого. Мерные взмахи крыльев, от которых мириады мелких капель, вздымающиеся над водой, разлетались по всему залу, прекратились. Нещадный монстр сложил крылья и упал прямо на гору. Огромные пальцы, которые заканчивались острейшими когтями, пронзили камень так же легко, как хорошо наточенная секира вонзается в ствол дерева. В разные стороны разлетелись куски мха, осколки камней, белые ледяные кристаллы и брызги воды. Чудище без видимых усилий держалось на почти вертикальном склоне горы, свет которой теперь освещал все изгибы его мощного тела.
– Я знаю, что ты здесь, – его голос поверг Мелисара в ужас.
Он до последнего надеялся выбраться отсюда живым. Затаиться и дышать через раз хоть несколько дней, лишь бы выждать, пока оно уберется восвояси. Изнемогать от голода и жажды, но терпеть и ждать. Однако стеклянным, громким голосом оно лишило его этого.
– Ты лишь очередное кровавое пятно на плитах этого замка.
Тварь с обрызганным кровью телом медленно пронзала гору своими когтями, направляясь к Мелисару. Собрав всю волю в кулак, он выпрямился и отступил на несколько шагов от горы, чтобы предстать пред зверем и умереть от него как подобает. Это позволило ему сделать то, чего он желал и между тем боялся больше всего – узреть лик чудовища.
– Твоя храбрость – это безнадежность.
Голос зарождался в массивной грудной клетке твари и вырывался через ее отвратительный рот, которому до конца мешали закрыться два растущих из верхней челюсти искривленных в разные стороны клыка.
– Твоя сила – это отчаянье.
Тело походило на человеческое, но было в разы больше и сильнее. Ноги, как и руки, заканчивались длинными пальцами с когтями. Они были короче, но при этом изгибались в разные стороны не хуже громадных передних конечностей. От спины отрывались два сложенных крыла, перепончатые и заостренные на концах, они напоминали крылья летучей мыши. Мощные плечи и раздутые мышцы лишали даже призрачных надежд победить тварь своими силами.
– Твоя жизнь – ничто.
Тварь рокотала, изрыгая раз за разом из своих недр неподдельный гнев. Каждую последующую фразу Мелисар принимал как последние слова, услышанные им в этой жизни. Но чудище не спешило с расправой.
Наиболее отвратительным в нем было лицо. Клыки, сильно выпирающие скулы и подбородок, острый, как наконечник копья. Огромные брови, уши, будто те же уменьшенные крылья, и нос, впавший вглубь лица, как в ссохшемся человеческом черепе. Но что сразу бросалось в глаза – это цвет. Тварь вся была одного тона, напоминающего почерневший мрамор. Только глаза отливали темно-оранжевым и резко выделялись на фоне ее тела. Которое между тем местами было правильной, плавно перетекающей формы, а местами – на локтях, коленях и костяшках пальцев в особенности – настолько угловатым, что казалось, будто его высекли из камня.
Мелисар сделал еще пару шагов назад. Тварь, оттолкнувшись ногами и расколов при этом огромный валун, спрыгнула с горы на пол, прорубив в плитах при этом глубокие борозды. Она приземлилась как раз перед рваными кусками плоти погибшего парня. Под ними, растекаясь во все стороны, уже образовалась значительных размеров лужа темно-красного цвета. И хотя Мелисар понимал всю бессмысленность попыток дать какой-либо отпор, заканчивать так ему не хотелось. И, несмотря на то, что погибший парень был ему врагом, пытавшимся убить его, ему все равно было жаль его. Ни одно живое существо не заслуживает такой смерти. Мелисар вскинул руку и попытался выхватить стрелу из колчана, ведь поднимать ту, которую он обронил, было все равно, что склонить голову перед занесенной секирой палача.
