Высокие языки пламени вздымались над ближайшим к нему домом. Толстые бревна, из которых он был сколочен, полыхали, будто щепки, и чадили дымом, образуя огромный вздымающийся столб мертвенного дыхания деревьев. Его непроглядные клубы заволокли все небо. Эгиль не знал, с чего все началось, но знал, что если ничего не делать, им всем придет конец. Насколько он понял, пылали все приближенные к центральной площади строения, и хотя ветра почти не было, огонь стремительно продвигался во все стороны. Каждый раз он робко прикасался к новому дому, к новому дереву и, не чувствуя преград, сразу захватывал его. Обволакивал своим жарким поцелуем крышу и листву и неизменно выедал их. Испепелял дыханием, не страшась ничего на своем пути. В агонии он вселял столько страха, что если подпитывался еще и им, то объял бы весь мир. Заполнил бы его собой и поглотил, не щадя, не думая.
Один из самых страшных врагов. Лишенный любой, даже малейшей мысли, но от этого нисколько не слабее. Похоже, именно эта непоколебимость является его мощью. Пламя не знает сомнений, если оно может сжигать – оно делает это. Нет условий, нет правил, нет никаких границ, за которые нельзя переходить. Есть только то, что можно уничтожить, ведь оно является залогом его жизни. И будет ли оно бездействовать или неистово кричать при этом, пламени все равно. Нет более ненасытного врага, чем огонь.
Эгиль попытался приблизиться к горящему зданию, но жар не пускал его. Он стоял невидимой стеной, выжигая глаза и опаляя не защищенную одеждой кожу. Сумев сделать всего несколько шагов, охотник что есть силы выкинул ведро с водой вперед, крепко сжимая его за края. Вода хлынула потоком, разводя пламя в стороны, и, коснувшись стены дома, на мгновение показала почерневшие бревна. Однако в сравнении с вздымающимися до неба языками огня она казалась ничем, плевком в водопад, дуновением в смерч. Пламя тут же вновь сошлось, испарив всю влагу, обрушенную на него.
Вера в успех была слишком мала, но неудача не заставила Эгиля опустить руки. Он изначально знал, что противостояние это неравное и что самому ему не справиться. Эгиль, скорее, не дал приблизиться к огню ребенку, чем действительно хотел одним ведром одержать победу. Главной задачей сейчас было привести к этому дому как можно больше людей, ведь только вместе у них появится шанс остановить огонь.
Выкинув в небо сноп искр, часть крыши обрушилась внутрь дома с громким треском. Похоже, одна или несколько балок уже перегорели, и теперь дом был близок к полному разрушению. Самое страшное заключалось в том, что если последует еще один подобный завал, то от обилия искр и разлетающихся горящих ошметков рождалась вероятность новых возгораний. Осознав это, Эгиль заставил себя поспешить. Он кинулся к одному из колодцев, по пути наблюдая за тем, как десятки людей целенаправленно движутся от воды к огню и обратно.
Он не различал их лиц и видел только тени, которые начинали отбрасывать их тела, приближаясь к пламени пылающих домов. Слышал обрывки их криков и возгласов, которые приглушал собой лишь исходящий отовсюду звук пожирающего древесину огня. Чувствовал страх, их страх, но при этом видел, что никто из них не намерен отступать. Да и как они могли? Ведь горят их дома, и в этом ярко-оранжевом жерле гигантских костров умирает и часть их самих. Те же, чьи жилища еще были не тронутыми, делали все возможное, чтобы это так и осталось. Чтобы пламя не подобралось к ним. Они носили ведра с таким же рвением, как и те, кто еще верил, что языки пламени на крышах их домов можно было потушить.
Эгиль спешил, но после яркого света огня, впритык к которому он совсем недавно подобрался, было сложно разглядеть что-то в густой ночной темноте. Свет звезд мог бы помочь, но густой дым закрыл их собой. Приблизившись к колодцу, охотник почувствовал, как ноги неожиданно начинают скользить. Вскинув руки, он удержал равновесие и впредь был более осторожным. Хаос и спешка в движении образовали перед выложенным из камня колодцем изрядный участок грязи. Воду здесь расплескивали во все стороны, и если хорошо вглядеться, можно было увидеть постепенно высыхающие следы дюжины пар ног, спешащих в разные стороны от источника воды.
У колодца уже кто-то стоял. Беспрерывно работая, он наполнял ведра каждого, кто подбегал к нему. Мрак мешал увидеть лицо, но по движениям Эгиль понял, что тот устал. Исчерпал запасы своих сил, и теперь его руки двигались рывками, а ноги от напряжения тряслись.
– Давай я, – сказал Эгиль, приближаясь.
– Нет, – хрипло ответил знакомый охотнику голос.
