Никакой Домниковки нынче нет.
И это звучит совсем не так, как если бы сказать «Никакого проспекта Калинина больше нет», потому что, во-первых, как же нет — вот он есть, правда, по другим названием с 1994 года, и, к тому же сохранил свой вид. Вот Собачьей площадки точно нет, никто и не понимает, что это было, и не сочингили ли всё разные мемуаристы.
Так вот, Домниковки вовсе нет.
А было это пространство между нынешней площадью Трёх вокзалов и Садовым кольцом.
Правда, есть нынче улица Маши Порываевой, которая как бы бывшая Домниковка, но никакой Домниковкой там и не пахнет.
Место это было не то, чтобы незаметное, а с репутацией, прямо скажем, неважной. Вот в 1907 году газета «Русское слово» в заметке под задоным названием «Борьба с проституцией продолжается», писала: «Помощник градоначальника вчера отдал распоряжение о принятии мер к удалению проституток из района Каланчёвской и Домниковской улиц. После закрытия притонов на Драчёвке эти улицы быстро были заражены тем же злом, против которого давно уже ведётся борьба в других районах города».
Откуда эта традиция устраивать кварталы красных фонарей и прочие весёлые дома близ вокзалов — мне до сих пор непонятно. Эта традиция ведь не собственно московская.
Вот с притонами в старинных портовых городах всё как-то понятнее, они расположены логично.
А вот в сухопутных городах, видимо, за отсутствием причалов, проститутки селились у окончания железнодорожных путей. Или, если и вовсе отдаться на волю философии, может, путешественник, покидая свой город или приезжая в незнакомый, так бывает взволнован, что ему необходимо развеяться таким способом.
Но, так или иначе, место было со скверной репутацией, которая потом, при Советской власти, мало по малу выправилась.
Однако, бани там были издревле, и вовсе не только потому что место водяное, близ больших, теперь исчезнувших прудов.
Дело в том, что после прокладки Мытищинского водопровода в город пришла сравнительно чистая вода, а на банях тогда писали, какой водой пользуются посетители. И вот в середине девятнадцатого века на Домниковских банях гордо было написано «Бани на мытищенской воде».
То есть, не на мутной прудовой, не на взятой из ручья Ольховец, заключённого в трубу, а на чистой мытищенской.
Так и существовали бани, чуть меняя место и, разумеется, перестраиваясь.
Городская легенда гласит, что в конце шестидесятых годов прошлого века решили пробить широкий проспект от трёх вокзалов к центру и выкосили сначала эту самую Домниковку, затем пространство, на котором находись переулки и назвали проезжую часть Новокировским проспектом (ныне — проспектом академика Сахарова). И тут упёрлись в бульварное кольцо, а на той стороне — жилой дом страхового общества «Россия», который сам Корбюзье, по слухам, на своих генпланах оставлял, там памятник на памятнике, да ещё и иной дом страхового общества «Россия», что на Лубянской площади, про который вполголоса говорили, что это уже не «госстрах», а «госужас».
