Сытин пишет: «До 1838–1839 гг. оставался незастроенным участок, на котором теперь гостиница “Метрополь”. В 1838 г. он был приобретен купцом Челышевым, который построил здесь дом, аналогичный трём вышеуказанным.
Во дворе этого дома были помещены знаменитые впоследствии Челышевские бани. Все эти дома уже в 1840-х годах имели в нижних этажах, вместо открытых аркад, окна.
Во второй половине XIX — начале XX века все эти здания, кроме здания Малого театра, были перестроены до неузнаваемости, а здание “Метрополя” построено заново с использованием лишь старых наружных стен. Здание же Малого театра почти не изменилось, были лишь уничтожены аркады и пристроен в 1840 г. архитектором К. А. Тоном второй ризалит в конце здания, возле Петровки».
Итак, у стены Китай-города в старину были бани купца Челышева.
Это место поворота Неглиной — отсюда она текла вдоль стены Китай-гороана запад, к Моска-реке (а потом уже по новому руслу напрямую). Напротив — здание Большого театра, сильно перестроенное после большого пожара 1853 года. Действительно, тогда перестроили всё, а дешёвые меблированные комнаты «Челыши» превратились после надстройки в дорогой «Метрополь». Перестройку вели архитекторы Кекушев и Эриксон в 1898–1907 годах — по заказу Петербургского акционерного общества.
Стояли Челышевские бани у Неглинной, но мы уже не раз говорили о том, что вода Неглинной была грязной, мутной, в этих местах уже прошедшей весь город.
Не товарного вида была эта вода.
Оттого пользовались Челышевские бани мытищенской водой, благо Мытищенский водовод кончался неподалёку — водоразборным фонтаном работы скульптора Витали на месте Лубянской площади.
Правда, Гиляровский ехидно замечает: «В некоторых банях даже воровали городскую воду. Так, в Челышевских банях, к великому удивлению всех, пруд во дворе, всегда полный воды, вдруг высох, и бани остались без воды. Но на другой день вода опять появилась — и всё пошло по-старому.
Секрет исчезновения и появления воды в большую публику не вышел, и начальство о нем не узнало, а кто знал, тот с выгодой для себя молчал.
Дело оказалось простым: на Лубянской площади был бассейн, откуда брали воду водовозы. Вода шла из Мытищинского водопровода, и по мере наполнения бассейна сторож запирал краны. Когда же нужно было наполнять Челышевский пруд, то сторож крана бассейна не запирал, и вода по трубам шла в банный пруд».
Челышевский бани стояли у конечной точки Мытищенского водопровода, водоразборный фонтан которого со скульптурами Витали всяк может видеть и сейчас за памятником Карлу Марксу.
Однако на старых фотографиях видно, что на Челышевских банях висит вывеска «На Москворецкой воде» — отчего это так, мне неведомо.
Мытищинский водопровод, великое конечно, сооружение.
Правда, его величие как-то теряется в журнальных статьях, а ведь это одно из тех сооружений следы которого можно видеть сейчас во время долгой прогулки. Не уединенный дворец или красивый дом, а растянувшееся на десятки километров (если быть скромнее, на двадцать вёрст).
От него остался восхитительный Ростокинский акведук, единственный сохранившийся из пяти (правда, снабжённый весёлой деревянной крышей). Осталось несколько фонтанов — они разбрелись по городу, как сумасшедшие водоносы с пустыми вёдрами. Никольский, к примеру, перебрался с Лубянки к старому зданию Академии наук на Ленинском проспекте. Петровский как стоял, так стоит на Театральной.
Водопровод несколько раз реконструировался, число фонтанов и отводных нитей увеличивалось — да что там, даже после того, как построили Акуловский гидротехнический узел и канал Волга-Москва, он понемногу работал.
Труба шла через полгорода.
Сытин пишет: «От неё шли ответвления — трубы по Знаменке до фонтана у Пашкова
дома, по Моховой, Арбату, Серебряному переулку, Большой Молчановке, Кречетниковскому переулку и Новинскому бульвару до Кудринской площади.
