И Самойлова послушно тянется к ремню. На секунду прижалась к моему левому плечу полной, упругой грудью, наклонилась — и тут наши глаза встретились. И я понял, увидел, прочитал в её глазах: она меня узнала. Нет, вру: она
— Ну, дальше, — как ни в чём не бывало, предлагаю я, — продолжай. Так что там с ремнём безопасности?
Ира быстро отстраняется от меня:
— Нет уж. Так поедешь.
— Тогда, солнышко, штраф с тебя. — Я даже не улыбаюсь.
— Я тебе не «солнышко», — огрызается Ира и пристёгивается.
— Ну, ты же, в отличие от меня, так и не представилась, — невозмутимо парирую я, — надо же мне хоть как-нибудь тебя называть?
Вот он, наш «миг кайрос» — наш главный момент истины. Между Самойловой и мной повисает тишина, вязкая и многозначительная. Я жду, что Ира ответит мне. Но вместо этого Самойлова молча заводит «туарег», ударяет пальцем по кнопке музыкальной системы и переключает режим на «движение». А я откидываю голову на подголовник и прикрываю глаза. Из-под ресниц мажу по ней взглядом. Ира покусывает губы, и при этом пытается создать видимость, что полностью погружена в процесс управления «туарегом» и прослушивания песен в своём МР3. Кстати, что это она там слушает?
звучит высокий голос Мортена Харкета. И тут мне на ум приходит одна мысль: вообще-то, если сопоставить виденный мной фоторобот брата Иры, то он, с его синими глазами, был бы очень похож на норвежца Харкета. Кошусь на Красную Шапочку. Так вот, чем обусловлена эта лёгкая асимметрия её черт и некая андрогинность сущности. Такое у близнецов бывает, как у меня с сестрой. Мы с Дианой часто думаем и действуем, словно две половинки. Теперь я откровенно разглядываю Иру. Она, в свою очередь, бросает на меня недовольной взгляд, но при этом явно вслушивается в слова песни. Вот же чёрт, вот же гадство-то, а? Да она же там настроение ловит! Попросить её выключить эту музыку? Но я боюсь сделать только хуже, потому что пальцы Иры уже неосознанно тискают руль. Кстати сказать, автомобиль Самойлова ведёт левой и действует довольно уверенно. Ни колец, ни украшений на её левой руке нет. Перевожу взгляд на правую руку. Пальцами правой Ира судорожно вцепилась в стройную коленку. На тонком запястье красуются матово-чёрные новомодные часы от «Michael Kors» и два прикольных браслета. Один — чёрный, кожаный, второй — каучуковый, с золотыми вставками. Смотрится всё это довольно стильно, вместе с кольцами в её ушах, но я снова перевожу взгляд на её пальцы.
«Так и не вышла ты замуж, Ира. Интересно, и чем тебе твой Зайка не угодил? Неужели всё дело в измене? Или — у тебя еще кто-то есть, любовь к кому не проходит вечно?» — с иронией думаю я.
Почувствовав моё неприязненное внимание, Красная Шапочка покусала губы, потянулась к карману куртки и достала оттуда початую пачку «Esse One». Левой рукой ловко выбила сигарету из пачки. Прикурила и, отгоняя голубой дымок, снова помахала левой рукой. И левой же открыла окно со своей стороны, выпуская дымок наружу.
— Слушай, а ты ведь левша, да? — осеняет меня. Ира коротко кивает.
«Надо же, Самойлова — и левша. А я и не знал этого…»
Подтягиваюсь на сидении повыше и устраиваю поудобней своё больное плечо. Шрам дёргает так, что мне выть впору. Но я снова прикрываю глаза. Чувствую, как Ира тайком косится на меня. На третьей затяжке нервно сминает в пепельнице сигарету.
— Андрей, где тебя высадить? — спрашивает отрывисто.
— В моей квартире, у аптечки с лекарством, — лениво отвечаю я, и, игнорируя возмущённый взгляд женщины, показываю свой подъезд и место, где можно остановиться.
— Паркуйся и пойдём, — по-доброму предлагаю я, — только сумку с документами от машины захвати. Здесь небезопасно.
— А у меня нет сумки. А зачем мне идти с тобой?
