Живой журнал полностью

— Ах, так ты меня, значит, вспомнил, Серый Волк Андрей? — яростно выдыхает Ира, и я с готовностью киваю ей. Гостеприимно распахиваю дверь и отступаю, приглашая возмущённую женщину переступить порог. Самойлова отрицательно качает головой. Но поговорить она явно хочет. Вернее, не поговорить, а с пеной у рта высказать мне всё, что она обо мне думает. Безусловно, это далеко не то, о чем я мечтал, но это абсолютно то, что позволит мне завлечь Иру в свою квартиру, где я уже расставил на неё неплохую ловушку.

— Входи, и мы поговорим, — миролюбиво предлагаю Самойловой я.

— Нет, я не пойду. Я же тебе сказала.

— Ну, тогда good-bye baby. — Равнодушно пожимаю плечами, сам переступаю порог и демонстративно закрываю входную дверь прямо перед носом Иры. Но я точно знаю, что она никуда не уйдёт. И Самойлова действует, как по нотам: бесстрашно сует ногу в «конверсе» в дверной проём и пытается отрезать мне выход. Но и в квартиру мою не заходит. Не идёт? Ничего, сейчас зайдёт, плохо она меня знает.

— Ты, талантище в области маркетинга, определись, куда тебе, — говорю я, оставляю дверь в полном распоряжении Иры и отправляюсь на кухню. Там холодильник, а в нём — моё единственное спасение: таблетка с обезболивающим, которое быстро вернёт меня к жизни, потому что мне сейчас дико больно — больно до кровавых мальчиков в глазах. Как я столько держусь, мне и самому непонятно. Открываю кран с водой и слышу, как Ира осторожно, крадучись вползает в мой дом. Выглядываю в коридор, и обнаруживаю, что входную дверь Самойлова всё-таки оставила приоткрытой. А вот это меня категорически не устраивает.

— Ты с открытой дверью и в «НОРДСТРЭМ», со своим Зайкой общаешься? Чтобы все были в курсе ваших секретов? — «добавляю» я Ире и снова скрываюсь на кухне. Я мою руки. Шумит вода, и что там делает Ира, мне не очень понятно. — Ир, слушай, дверь, пожалуйста, закрой, — прошу её я, — дверь автоматически защёлкивается на верхний замок и блокируется. Связка с ключами на стойке перед зеркалом. Если ты мне не доверяешь, то на время разговора можешь оставить ключи себе. Потом сама себя выпустишь.

Самойлову мне по-прежнему плохо слышно (шум воды) и не видно (она в коридоре, я — на кухне). Иду к холодильнику, беру коробку с надписью «диклофенак», вытряхиваю на ладонь таблетку. Глотаю обезболивающее и с интересом наблюдаю, как Самойлова, нахмурившись, тщательно и раздумчиво выбирает связку с ключами. Так, ну и что она там выбрала? Ту, что побольше? Поймав мой ироничный взгляд, Самойлова с независимым видом переправляет мои ключи себе в карман куртки, поближе к моей визитке.

— Вот ты у нас молодец, — хвалю я Иру…

Отец часто играл со мной в шахматы. «Тебе первый „шах“, Андрей. А теперь попробуй устроить королеве „цугцванг“: принуди её к нужному ходу»…

— Ладно, Андрей, ключи у меня. А теперь ответь мне на пару вопросов, и я пойду. Итак, вопрос первый: откуда ты столько про меня знаешь? Ну, быстро и конкретно!

Ничего себе, ну и тон у неё. Вообще-то, я у себя дома. А она — у меня в гостях.

— Вот сама себе и ответь, — не менее «дружелюбно» предлагаю я своей зарвавшейся гостье, — и, кстати, если уж ты решила здесь задержаться, то будь так любезна, куртку свою хотя бы сними. Мы не на вокзале, детка. Свои «конверсы» можешь оставить, все равно тут моя сес… моя домработница каждый день убирается.

Подавая Ире пример, стягиваю с себя «ветровку», стаскиваю кроссовки (ага, весной и летом носки не ношу — выглядит это убого и смешно, так же, как и голый чувак, скачущий в носках перед дамой). Куртку бросаю на кресло и невольно морщусь: любое движение сейчас вызывает адскую боль. «Диклофенак» подействует, но только через четверть часа. Только через пятнадцать минут я смогу перейти к своей активной программе. Красная Шапочка оценивающе смотрит на меня и составляет свой собственный план действий с учётом ширины моих плеч и постигших меня увечий.

— Значит, так, Андрей. Поскольку я здесь задерживаться в принципе не собиралась, то и куртку я снимать не буду, — безапелляционно заявляет она.

— Нет?

— Нет!

— Ну, тогда свободна. — Театральным взмахом руки показываю Самойловой, где у меня тут выход. Ира недовольно-вопросительно поднимает бровь. — Мой дом — мои условия, Ира, — преспокойно констатирую сей непреложный факт я. Самойлова недовольно покусала губы, нехотя мне кивнула и начала медленно расстёгивать свою куртку-парку. Возясь с молнией, бросает мне из-за плеча:

— Знаешь, что я заметила?

— Что?

— Что в тебе непостижимым образом сочетаются несочетаемые вещи.

— Например?

— Например, потрясающее воспитание и удивительная наглость. На мой взгляд, ты вообще цивилизован ровно на половину, — насмешливо заканчивает Ира, встаёт на носочки и аккуратно вешает свою куртку на вешалку.

— А куда делась другая половина моего воспитания, не подскажешь? — смеюсь я.