— Не знаю, куда она делась. Наверное, осталась у разбойников с большой дороги, —усмехается она. — Ты, кстати, неуловимо на них похож. С этим твоим хитрым взглядом. — Окончив фразу, Ира одевает спокойствие на лицо и суёт худенькие пальцы в шлёвки-петли на джинсах.
— То есть я тебе не нравлюсь? — уточняю я.
— Вообще нет. Ни разу. — Ира стоит, покачивается с пятки на носок и с улыбкой на меня смотрит.
— Точно? Уверена?
— Ага.
«Нда. Ира у нас — это что-то: ни в чём по-хорошему не убедишь!»
— Жаль, — говорю я.
— Это ещё почему?
— Потому что ты мне как раз очень нравишься. — Провёл по ней взглядом снизу-вверх. На мгновение задержался на её белой рубашке. Разбойник с большой дороги, говорит она? Зато сегодня кое-кто, оказывается, забыл одеть лифчик. И я, пользуясь моментом, откровенно разглядываю её округлую грудь, упруго натянувшую тонкую ткань сатина. Такая грудь отлично смотрится и без белья. Взять бы её в ладони, прижаться к ней ртом и оставить два мокрых следа на полупрозрачной ткани. Так, чтобы белая ткань стала совсем прозрачной, а в синих глазах Самойловой заискрилось желание. Поднимаю на Иру красноречивый взгляд и вижу, как смущённо заметались её глаза и заалели щеки.
— Что, — ехидничаю я, — вторая половина моего воспитания тоже к разбойникам ушла?
— Нет, к вождям краснокожих! — Самойлова злится и, как школьница, одёргивает блузку, чтобы ткань больше не льнула к телу, да ещё и руки складывает на груди.
«Господибожемой, как будто в броню оделась…»
— …знаешь?
— Ир, что, прости? — отвлёкся я от своих нечестивых мыслей.
— Ты что, оглох?
— Нет, ослеп от твоей красоты. Так что ты там пробубнила?
— Андрей, — вспыхнула Ира, — повторяю свой вопрос: откуда ты обо мне столько знаешь? Говори, или я в полицию сейчас позвоню. Там много специалистов по таким вот независимым юрисконсультам в тренировочных штанах… бегающим по утрам с визитками.
«Угроза? Или намёк на то, что, если я её трону, то дело для меня плохо кончится?.. Ну-ну, мечтай…»
Я хмыкнул. Между тем, думая, что сразила меня этой «смертоносной» стрелой наповал, самоуверенная Красная Шапочка с изяществом прима-балерины Большого театра надменно отставляет правую ножку в третью балетную позицию и победоносно смотрит на меня. В ответ мне тоже очень хочется поддразнить её. Например, прочитать ей пару подходящих к случаю эротических танка Рубоко17. Но я сую руки в карманы и приваливаюсь к кирпичной стене своей белой прихожей. Кошусь на свои «Swatch». Прошло всего пять минуты, и «диклофенак» ещё не работает. Одним словом, ни рояля у меня в кустах, ни Сочи на прикупе.
«Ладно, Ира, давай ещё поболтаем с тобой. А там и обезболивающее активизируется.»
— Слушай, Ир, оставь пока мои тренировочные на мне хорошо? Скажи-ка мне лучше вот что: почему это я тебе не нравлюсь, если ты при нашем первом знакомстве называла меня «сладким»?
— Тебе давно не четырнадцать лет, Андрей, и ты давно уже не «сладкий» … И, кстати, Исаев, а что тебе, собственно говоря, от меня надо? Зачем ты ко мне вернулся? И почему — сегодня? Я, между прочим,
Отец любил играть со мной в шахматы. «Андрей, белая королева сказала „гарде“. Она перешла в атаку»…
— Зачем я вернулся? А я, представь себе, Ира, очень соскучился по тебе с прошлого четверга, когда нечаянно встретил тебя в Лондоне. Ты же у нас незабываемая, вот я и решил разыскать тебя в Москве, — заявляю я на голубом глазу.
