Живой журнал полностью

— О том, что та девочка была твоей? Нет, дядя Саша мне этого не говорил — он не знал. Но я тебя знаю. Вот так и догадалась. — Ира целует меня в плечо и грустно на меня смотрит. А я понимаю, что теперь всё наконец-то на своих местах. С Симбадом и так все понятно (сука та ещё), а что касается Самойловой, то это вовсе не Красная Шапочка, нет. Это, дьявол её раздери, моя персональная мать Тереза! Сначала визитирует меня в МГИМО. Потом едет спасать в больницу. Потом в Лондоне даёт мне по башке. А теперь с непередаваемым изяществом ещё и под дых мне закатала. И где, спрашивается? А в моей собственной постели. И когда? А после того, как мы с ней всё-таки переспали. Да, много чего в моей жизни было, но такого ещё не было…

Чтобы не заорать, одним прыжком сваливаю из кровати, открываю шкаф, лихорадочно ищу джинсы, футболку.

— Андрей!

Оборачиваюсь: Ира сидит на коленях, опираясь спиной об изголовье кровати. Даже не прикрывается.

«Отлично выглядишь, стерва. И поза-то какая красивая. Вот только не надейся, больше я на тебя не полезу — будь ты хоть трижды золотом изнутри выложена.»

Наклоняюсь и поднимаю её вещи. Кидаю их ей:

— Спасибо за один раз: было нереально круто. А теперь тебе действительно пора. — В ответ ловлю её растерянный взгляд.

«Что, тебе больно, Ира? Так вот, плевать я хотел на это, поняла?»

— Андрей, я не понимаю. Почему ты сейчас так со мной ведёшь? Почему ты так со мной разговариваешь? Ты же по-настоящему сейчас пугаешь меня.

«Ага, пой, ласточка, пой… Давай, шипи, змеюка!»

— Всё ты понимаешь. Я сказал: собирайся и уходи. — Закрываю дверь в спальню, а сам иду в ванную. Включаю воду и так стою, подставив лицо струям. Не слышу, как открывается и хлопает дверь, но зато чувствую холодный воздух, бьющий по ногам. Я опираюсь ладонями в стену и наклоняю голову:

— Уходи, — повторяю я. Но вместо этого абсолютно голая Ира резко распахивает штору.

«Вот интересно, и какие помехи в её голове превращают моё „нет“ в её „да“, а?»

— Ира, мне что, силой тебя выгонять?

— Андрей, прости… Послушай, я не хотела. Хорошо, да, ты прав: да, я хотела. Просто ты заставил меня… и ты унизил меня, и я в ответ не сдержалась. Да, я не имела права сейчас сама заводить с тобой разговор про Энди, потому что это было как удар ниже пояса… А теперь вернись ко мне. — И, немного помедлив: — Я же нужна тебе.

— Ты? — злым коротким смехом отвечаю я. — Ир, да ни разу. — Я отворачиваюсь от неё и выплевываю воду в стену.

— Ну, хорошо, — Самойлова собирается с духом, и тут я слышу: — А что, если я скажу тебе, что ты нужен мне? Что тогда?

Ошеломлённо распахиваю глаза и смотрю на неё.

— Повтори, — предлагаю я, — я что-то не расслышал.

— Сейчас я тебе так повторю, — и Ира бесстрашно переступает бортик ванной. Встаёт лицом к лицу ко мне. Поднимается на носочки и пробует отыскать мои губы. Ну нет, в эти игры я с ней больше не играю. И я отвожу назад голову. Но Самойлова у нас тоже пленных не берёт: её поцелуи бегут обжигающей цепочкой вниз по моей шее и замирают между моими ключицами. Мне становится смешно: «Она что, там мои кнопки ищет?». Я фыркаю:

— Ир, заканчивай это.

— Почему?

— Да потому, что так это не работает. — Я даже руки от стены не убрал. Закусив губы, Самойлова пробежала взглядом по моему лицу и телу, что-то быстро себе прикинула. И вдруг одним хорошо рассчитанным движением соскользнула под меня вниз. Я не успеваю ничего предпринять, когда она меня находит. Умения и опыта у неё кот наплакал, но сам факт, что она делает это со мной, убивает наповал.

— Интересный… способ… извиняться, — с трудом выдыхаю я. Я всё ещё злюсь. Хочу обидеть её, но у меня больше не получается. Вместо этого я продеваю пальцы в её спутанные волосы, жадно к себе притягиваю, помогаю найти нужный ритм. Через пару минут, доведя дело практически до развязки, Ира абсолютно не гуманно отрывается от меня и мерцающими глазами насмешливо смотрит на меня снизу вверх:

— А теперь как, работает? Так хорошо? Ну, «да» или «нет», солнышко?

— Стерва ты, Самойлова, — говорю я и тащу её к себе. Помогаю обвить ногами мои бедра и вбиваюсь в неё, раз за разом, сильно. Последнее, что я вижу, это её откровенные, затуманенные страстью, ярко-синие глаза.

— Я — это ты, — шепчет она, и её взгляд ускользает. А потом мы вместе стоим под струями воды. Я по-прежнему опираюсь ладонями о стену. Ира молча стоит позади меня. И я чувствую её руку, скользнувшую мне на плечо:

— Андрей, ты по-прежнему хочешь, чтобы я ушла?

— Нет, — отвечаю, помедлив. — Не хочу…

Юн Эво однажды написал, что во время дождя никто никого не любит. Враньё: просто дождь часто делает нам больно, размачивая наши души, ссохшиеся без тепла и любви…

— Тогда повернись ко мне, ну пожалуйста, — просит меня Ира.

— Нет, — я тяну её к себе за руку. — Нет. Просто иди сюда…

— Андрей, давай что-нибудь поедим? Я утром не успела позавтракать. — Ира отжимает от воды свои длинные волосы. Сейчас она неуловимо похожа на чувственных женщин с картин Ланкре. Смотрю на неё с интересом и отмечаю, что она, кажется, перестала меня стесняться.