Генда сидела на кровати, связанная по рукам. Она не могла говорить. Ее рот был стянут моей повязкой. Увидев меня, Генда застонала, судорожно кивая на ванную. Оттуда вывалил огромный семифутовый индеец. У него был пистолет и мясистые верблюжьи губы. Я выронил бутылки. Та, что была с пивом, разбилась, а шипучка закатилась под кровать.
Я сказал индейцу:
— Если тронешь ее, я убью тебя.
— Я слишком долго выслеживал добычу. — сказал индеец. — Эта сука совершила проступок. Я не буду ее трогать. Я просто ее убью.
Индеец выстрелил ей в грудь.
Он сделал это до того, как я осмыслил, что это случилось. Когда он производил второй выстрел, я уже мчался на него, собираясь отрезать ему голову. Индеец почти в упор расстрелял Генду, затем он попытался застрелить и меня, но этот план я разбил. Сделав рывок, я стеганул его щеку мачете, и тогда индеец пошатнулся и отскочил. Не успев прицелиться, он выстрелил в зеркало. Ударив его промеж ног, я вцепился ему шею, и мы с грохотом опрокинулись. Катаясь по полу, несколько секунд мы отчаянно боролись. У индейца были крепкие руки, но я выбил из них пистолет и вспорол ему вены. Мы обменивались жестокими ударами, не чувствуя их мощи. Индеец пытался лишить меня мачете. Сидя на нем, я бил его кулаком по лицу. Он же обеими руками выламывал мою кисть, в которой блистало лезвие.
Индеец шлепал верблюжьими губами.
— Я сделал свое дело. Эта сука не досталась никому из нас. Ты проклятый индеец, раз пытаешься убить меня.
— Заткни свой рот, — прошипел я. — Я вырежу твое черное сердце. Оно не должно жить.
С каждой минутой индеец ослабевал. Я превратил его лицо в мясистую лепешку, навалился на него всем телом, плотно обхватив рукоять мачете. Индеец стиснул мои запястья, пытаясь отвести нож от сердца. Во мне закипала ярость. Я был уверен, что убью его. Дюйм за дюймом мачете приближался к цели. Я надавил сильнее. Кончик лезвия впился в плоть.
Я увидел темную кровь на серой холщевой рубахе.
— Убив меня, ты ничего не добьешься. — прошептал индеец, закатив глаза. — Ты только обречешь себя на зло…
Его хватка ослабла. Я по рукоять вонзил мачете в трепещущее сердце, насквозь пронзил его. Я чувствовал конвульсии, бившие тело индейца. Он содрогнулся в последний раз и замер.
Крупные капли пота бежали по его изувеченному лицу. Большие коричневые глаза остекленели.
— Ты мертв, сукин сын. — прошептал я. — Ты больше не натворишь убийств.
Я извлек мачете из груди индейца, и тогда из нее забила кровь. Тяжело передыхая, я разогнулся и стоял, пошатываясь, будто оглоушенный сильнейшим ударом. Это и в правду был сокрушительный удар. В меня словно вонзили ядовитую раскаленную стрелу, и что-то оборвалось внутри меня. Все мои чувства притупились. Я не ощущал ничего, кроме пустоты и горя. Я забрался на кровать, склонился над мертвым телом Генды, снял повязки с запястий и рта, увидев иссиня-белые следы. Ее платье пропиталось темной кровью. Я не мог поверить, что Генда мертва, когда видел в ней сквозные пулевые отверстия. Я знал, что пули разорвали органы и забрали две жизни — жизнь Генды и жизнь внутри нее — то, над чем мы усердно трудились в поту, мечтая о лучших временах.
— Прости меня… — сказал я. — Я слишком задержался.
В номер забежала Джессика. Увидев трупы, она завопила:
— Боже Праведный!
Я соскочил с кровати и наотмашь ударил ее. Джессика опрокинулась, а потом она села и прикрыла кровоточащую пасть.
— Тебя ждут внизу! — прорыдала она.
Я вышел в коридор. Мне навстречу бежал Корнаг с распростертыми руками и открытым ртом. Я схватил его за шиворот и оттолкнул к стене. Корнаг повалился, не закрывая рот.
— Случилось что-то очень-очень страшное! — жалобно простонал он.
Внизу я увидел двух индейцев. Они держали древние ружья и нюхали табак. Рони, сидевшая за столиком, глухо ревела. Когда индейцы увидели меня, они спросили:
— Что с женщиной?
— Она убита. Ваш ублюдок тоже. Вы из Генды?
— Да, — ответили индейцы. — Мы из Генды.
— Почему он убил ее?
— Она сделала аборт и убежала. Это был его ребенок. Мы не хотели ее смерти. Он взял нас в качестве сопроводителей.
— Убирайтесь отсюда…
Индейцы не решились атаковать. Они опустили ружья, попятились к выходу и вскоре ушли. Я услышал громкие бесперебойные шаги. На лестнице возник Корнаг. Переваливаясь с ноги на ногу, он споткнулся и кубарем покатился вниз, расшибая себя о ступени. Когда он приземлился, я поднял его и хорошо встряхнул.
— Они взяли три номера сегодня утром. — Корнаг задыхался, истекая кровью. — Я не думал, что это как-то коснется вас.
Я влепил ему пощечину. Раз, второй, третий. Он скоро пришел в себя.
— Корнаг, возьми себя в руки. Ты предупредил меня до того, как она умерла. В этом виноват только я.
Мимо нас пробежали две пары, громыхая сумками.
— Вы так быстро уходите? — выдохнул Корнаг, глядя в пол.
— Извините, но нам пора! — крикнули пары и скрылись за дверьми.
— У вас есть лопата? — спросил я.
— Да, конечно есть. — Корнаг невольно прослезился. — Я видел, что произошло там наверху. Простите, мне очень-очень жаль. Бедная девочка, храни ее Всевышний.
