– А никак, не получилось у нее, сунулась девочка в интернет и обнаружила: все «фэнтези» родились из мифов и сказок, которые люди передавали из поколения в поколение, и вообще, что ты ко мне пристал, не даешь побрюзжать старому человеку, – рассмеялся Олег Петрович. Договорившись отправиться к Марго вечером, они простились, и Ямпольский стал звонить Кузовлеву, надеясь, что тот просто закрутился с работой и ему некогда позвонить и рассказать новости. Так в итоге и произошло, Андрей Андреевич быстро сообщил, куда надо подъехать за копией записи и короткой справкой, которую он написал специально для приятеля.
– Я там изложил все важные факты, все фамилии возможных подозреваемых, дальше сами, у меня, как всегда, полно дел. Если хочешь получить все сегодня, подъезжай сам, меня не будет, но ты назовешь свою фамилию, и дежурный отдаст тебе конверт. На словах добавлю… – И Кузовлев торопливо рассказал то, что ему удалось узнать от знакомого опера.
– Спасибо огромное, скажи, сколько я должен?
– Иди сам знаешь куда!
– Но тебе ведь не за «красивые глаза» помогли? Давай я хоть твои расходы возмещу.
– Динке цветы купи и довольно, все, прости, некогда.
То, о чем Ямпольский услышал от Андрея, требовало проверки. С одной стороны, люди, занимавшиеся этим делом, наверняка все проверили не один раз, с другой – им ничего не удалось найти, и когда подвернулся Игорь Бунич, все свалили на него. Надо бы поточнее узнать, как Бунич относился к обвинениям в свой адрес. Зная характер бывшего приятеля, Олег Петрович не сомневался, тот отчаянно доказывал свою непричастность к смерти Амалицкой. Наверняка все последнее время очень нервничал, очевидно, именно это и стало причиной его внезапной смерти. В отделении, где Ямпольский надеялся провести не более десяти минут, ему пришлось прождать больше часа, дежурный на все его просьбы отвечал, ему ничего не передавали, а в кабинете сейчас никого нет, все на выезде, но вроде должны скоро вернуться. Отчаявшись, Олег Петрович было совсем собрался уходить, но входная дверь открылась, и в нее ворвался сам Кузовлев – кивнув дежурному, он повернулся к ожидавшему его человеку:
– Извини, не успел передать, сейчас все вынесу, подожди еще минуту. – Вернувшись, он сунул в руки слегка растерявшемуся от такого напора Олегу Петровичу конверт и умчался наверх.
Вечером, часам к пяти, уставший от бесконечного потока студентов, нуждающихся в консультации по проекту, который им предстояло сдавать через две недели, Ямпольский наконец покинул стены родного института. Он так и не привык называть его «академией»; доставая из портфеля конверт, он нетерпеливо развернул, лежащие там листы бумаги, исписанные мелким, но понятным почерком, и принялся их читать. Люди, шедшие ему навстречу по Кузнецкому Мосту, недоуменно поглядывали на высокого пожилого мужчину, который читал бумаги, не обращая внимания на начинающийся снегопад. Из записей он узнал, что Игорь Бунич действительно активно отрицал свою причастность к смерти Амалицкой, но его алиби не успели проверить, а может, просто поленились. По словам подозреваемого, в это время он находился на отдыхе в ОАЭ, куда уехал на пятнадцать дней. Никаких документов у него, естественно, не сохранилось, хотя он утверждал, дома лежит фотоаппарат, а в нем карта памяти, где на всех фотографиях стоит дата съемки. К тому же соседка, которая приходит убираться, была предупреждена заранее о его отъезде.
– Интересно, – сам себе сказал Олег Петрович, – это что же, за два месяца они не удосужились съездить домой к Буничу? А может, и не собирались? Игорь, конечно, не самый приятный человек, особенно после его признаний, но все же… С этими мыслями Ямпольский отправился на встречу с Федором, который по случаю их поездки в Павловскую Слободу был сегодня за рулем. Едва они съехали с трассы, как в глаза им бросилось обилие снега по обе стороны дороги, а стоило доехать до места и свернуть на улицу, где находился дом Марго, как Федор восхищенно вздохнул. Здесь была настоящая зима, деревья были укрыты шапками снега, вдоль заборов стояли сказочные ели, заботливо высаженные хозяевами, а в некоторых домах уже повесили гирлянды огней, отбрасывающие разноцветные блики на белое снежное покрывало.
– Как тут здорово! Давай, отец, быстрее свое загородное жилище строить, я тоже хочу жить в тишине и красоте, надоел город, везде сутолока, на улицах посыпают какой-то химией, и вместо снега грязная жижа под ногами, от машин вонь и шум.
– И как же ты, сынок, собираешься с работы и на работу добираться? Это тебе не сорок пять километров от Москвы, наша земля в два раза дальше.
– Хоть в выходные будет место, куда можно из города сбежать. Я всегда удивляюсь, зачем люди так в большие города стремятся, неужели им в столице нравится жить?
– А в других местах работы и достойной зарплаты маловато, ты всерьез думаешь, что всем так уж нравится бросать родные места? Кому-то, наверное, это необходимо, но в основном люди едут туда, где лучше живется, понимаешь, любому человеку хочется жить, а не выживать.
