Они вальсировали по гостиной, затем Оливер вывел свою спутницу в коридор, продолжил кружить ее уже там. Миа никак не реагировала на их передвижения, она полностью доверяла Оливеру и продолжала плотнее прижиматься к нему, выгибаться в его руках. Это заставляло его чувствовать новые разряды, подобно тому, что он испытал сегодня. Он и раньше испытывал их, находясь рядом с ней. Она всегда его влекла, она знала, как это делать. Умелый взмах волосами, томный вздох, ужимки, вроде тех, что она использует сейчас. Она словно растворялась в его руках, извивалась и позволяла делать с ней, что угодно, следовала за любым изменением в его действиях. Он сильнее сжимал руку на ее талии, притягивая к себе — Миа тут же выпрямлялась и сама старалась вжаться в него, глубоко дышала, чтобы он чувствовал ее движения. Когда он ослаблял свою хватку, она теряла всякие силы, расслаблялась, отдаваясь воле его рук. Сейчас она была непростительно близко, вся такая беззащитная и покорная, и уже через минуту превратилась в один сплошной нерв, стоило Оливеру положить ее руку себе на шею и обхватить талию обеими руками. Он почувствовал, с какой силой она прильнула к нему, ощутил, как ее ногти впились ему в шею. Видимо, этого не избежать, и шея тоже будет страдать, как и спина. Это не расстроило его. Наоборот, лишь подогрело возникшее желание. Ей было тяжело дышать, от близости не хватало воздуха, но она не отстранилась ни на миллиметр. Он тоже задыхался, но продолжал сжимать ее тело напряжёнными руками, обхватив ее спину и поясницу. Так он помогал ей в ее нелёгком деле — довести его до исступления, чтобы не хотелось ничего, кроме как завладеть ею, каждым сантиметром ее тела. Казалось, платье стало ещё уже, хрупкая материя была готова разойтись под таким натиском, но шли долгие мучительные секунды, а этого не происходило. Они слились воедино, двигаясь в такт негромкой мелодии, вновь вещавшей о боли, помогающей стать верующим. (3) Они танцевали, как одно целое, следуя друг за другом. Порой Миа напирала, обдавая шею теплым дыханием и оставляя новые следы на ней, а порой она, обессиленная, слепо следовала за Оливером, все также напряжённо держащим ее в своих руках. Он коснулся ее волос и убрал мешающие пряди, обнажив шею, и женщина слегка выгнулась, склонила голову, давая ему возможность дотянуться. Секунда — Оливер выдохнул рядом с ее кожей. Ещё секунда — коснулся ее губами. Секунда — музыка оборвалась, окутавший их дурман исчез. Миа отстранилась и слегка оттолкнула Оливера. Она все также тяжело дышала, и ее дыхание было заметно по томно вздымающейся груди в до безобразия узком платье. Дыхание Оливера было сбивчивым, Миа смогла добиться своего. Единственное, что ему сейчас было нужно — обладать ею. Все внутри горело, руки дрожали от напряжения, энергия, что скопилась в нем за полтора года, просилась наружу. Миа чувствовала это, по ее телу прошла дрожь. Она подняла голову и посмотрела в лицо мужчине, которого довела до безумия. Секунда — они чувствуют близость губ. Ещё секунда — ощущают их тепло и тяжелое дыхание друг друга. Секунда — Миа отвернулась, и Оливеру осталось лишь вдохнуть ее запах, закрыв глаза.
— Где я оставила бутылку? Я же не допила, — прошептала женщина, отстраняясь. Она быстро высвободилась из его рук и уже поспешила к гостиной, но Оливер схватил ее за руку, остановил. — Эй, — она развернулась и посмотрела на него, улыбнувшись. — Отпусти, — потянула руку.
Оливер нехотя отпустил ее и стал наблюдать, как Миа убегает по коридору в гостиную. Конечно, дело было в вине. Да ничего подобного! Она просто тянет время, заставляет его ждать. Интриганка. Встрепенувшись и сбросив с себя хоть немного оцепенения, Оливер пошел следом. Опять он вспомнил свой вопрос — есть ли на ней чулки? Она знает, что ему нравится. Идя по коридору, он вспоминал, как стягивал их когда-то с ее ног. Он делал это так же умело, как и она умело играла с ним в эти моменты. Тонкие, с кружевом. Именно такие она носила. Или же надевала специально для него. Оливер сглотнул, когда очередная яркая картинка предстала перед глазами, с силой сжал руки, пытаясь совладать с собой, но это получалось все хуже и хуже. Миа торопливо выходила из гостиной с бутылкой, когда они столкнулись, и он вновь заключил ее в свои объятия и резко прижал к себе. Сначала она поддалась и шагнула навстречу, а затем быстро отодвинулась и подняла бутылку.
