— Здесь ещё на несколько бокалов хватит. Будешь? — пролепетала она, пытаясь отстраниться. Поняв это, Оливер выпустил ее и кивнул. Их игра в кошки-мышки продолжается. Миа выскользнула из его рук, проскочила мимо мужчины, задев его бедром. Специально это сделала, теперь даже сжатые кулаки не помогут успокоиться. Нечестные кошки-мышки. Пришлось дальше следовать по дому за своей «мышкой». Она стояла у барной стойки и наливала вино в бокалы. Оливер настиг ее и прижал к стойке, оперся на нее руками. Миа резко вздохнула и обернулась. — Твой бокал, держи, — прошептала она, подняв его на уровень лица. Оливер был настолько близко, что она не могла пошевелиться. Он напирал и давил, она отклонялась назад, но делала это намного медленнее, чем действовал Оливер. Она дразнила его. — Не хочешь? — он так и не взял вино в руки, только в упор смотрел на нее, кусая губу и склоняясь ниже. — Тогда я выпью, — она приложилась к бокалу и стала неторопливо пить, тоже не отводя от него взгляда. Напряжение передалось ей, дыхание становилось глубже, Миа почти касалась локтями столешницы, оставаясь абсолютно незащищенной. — Знаешь…
— Хватит, — оборвал он ее тихо. Она не испугалась, только облизнула губы. — Прекрати это делать.
— Что — это? — с вызовом спросила она, поставив бокал и резко обхватив мужчину за шею, прильнула к нему и протяжно выдохнула, прошлась коленом по его ноге. — Это?
— Нет, это продолжай, — он схватил ее за колено и уложил на стойку. Ее руки дрожали на его шее, он почувствовал это. Его собственное тело тоже дрожало в изнеможении, в голове не было мыслей, кроме одной — она должна принадлежать ему. Вся и без остатка. С ее запахом, движениями, дрожью, дыханием, от которого почему-то платье до сих пор не разошлось по швам. Абсолютно вся. Только его. Игра подходила к концу, Миа почувствовала это через крепкую хватку на колене, через напряжение, сковавшее все ее тело, через твердую столешницу, на которой она лежала. Через безумный взгляд, поедающий ее сейчас. Он душил ее и завораживал.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — она выдохнула, не отводя взгляда. Оливер закатил глаза и с нетерпением кивнул. — Я тебя люблю, — слова тихим шепотом сорвались с ее губ. Миа улыбнулась.
— Что? — он на мгновение растерялся и отстранился. — Э… Почему ты говоришь это именно сейчас?
— Мама мне всегда говорила, что все должно быть по любви. Так вот, я люблю тебя, — закончив, она приблизилась к нему и поцеловала. Первый поцелуй за полтора года. Робкий и нерешительный, пробующий и пытающийся вспомнить, как это было. — Фу, соевый соус, — хмыкнула Миа, на секунду отстранившись.
— Ненавижу кетчуп из Макдака, — поддержал он ее, давая себе волю.
После этого поцелуй перестал быть робким и невинным. Они впились друг в друга, вспомнив всё, что было раньше, как они терзали друг друга этими поцелуями, кусаясь и сливаясь воедино, как двигались в общем действе. Ни о каком дыхании не могло быть и речи, с остервенением они сжимали друг друга в объятиях, не давая ни капли надежды освободиться. Оставалось лишь покориться вспыхнувшей страсти и раствориться в ней.
— Мм… — Миа не выдержала первой, ее слабый стон заставил их остановиться. — Может… — шептала она, задыхаясь. — Наверх?..
— Может, — ответил он, подхватывая ее на руки и вновь целуя.
— М, нет… Я сама, — она неуверенно отстранилась. Оливер поставил ее на пол, но не выпустил из рук, провел пальцами по ее спине.
— Ты ведь спланировала это? — прошептал над ее ухом.
— Нет. Я надеялась, но не планировала, — она сказала это тихо, возле его губ, дразня своим дыханием. — А теперь пойдем. Я скучала, — схватив его за руку, Миа повела Оливера прочь из кухни. В полутьме коридора она затормозила и потянулась к молнии на платье. — Жмёт. Расстегни.
Повторять не нужно было. Одним движением он расстегнул молнию, и ткань разошлась в стороны, обнажая спину женщины. Она выгнулась, ощутив свободу от его оков, и потянулась, но не переставала упрямо следовать по коридору, ведя за собой измученного от возбуждения мужа. Он вглядывался в ее обнаженную спину, узнавал знакомые и такие желанные сейчас ее очертания, а когда на нее упал свет из окна — притормозил и тяжело вздохнул, пропуская новый разряд через себя. Чёрное белье, полупрозрачное и ажурное, сделанное из гипюра.
— Стоять, — властно проговорил он, потянув жену на себя. Та поддалась, и уже через секунду была в его руках. — Ты планировала? — требовательно спросил, остановив руку на ее спине, уже ничем не защищённой. Он узнал теплую, гладкую кожу под своими пальцами. Стал подталкивать женщину назад, та повиновалась.
— Оливер, — выдохнула она, изгибаясь от его прикосновений, но это ей не помогло — он прижал ее к стене и второй рукой забрался под юбку, скользя по ноге. — А… — она ничего не могла сделать, тело предательски извивалось в нетерпении, силы покинули ее. Оливер остановился, когда нашел, что искал — завязки чулок. Ответ на мучивший его столько времени вопрос был найден.
— Ты знала, — он хмыкнул, сжимая в руке ее ногу.
