– Туберкулез, первые стадии, я вовремя пришла к врачу. Говорю же, сериал какой-то… Хм… Я не поверила. Напугалась, что это как-то отразится на моём сыне. Врач меня успокоил, сказал, что всё будет в порядке, это лечится. Мой случай не единичный. Помню, я приехала домой, а Оливер был у себя, писал. Я сказала обо всём, а он… Он без какой-либо эмоции, без сострадания, без страха за меня сказал «Мм, ну это ж лечится? Ну и всё». И тогда я поняла, что ему плевать на меня. И что больше так продолжаться не может.
– Я же говорил тебе, что я не помню этого, – негромко сказал Оливер в оправдание. Он в самом деле не помнил, что бы такие разговоры были.
– А я помню. Мне было плохо, ты должен был помочь, но ты этого не сделал, – ответила она. Посмотрела на мужчину. Он увидел, как блестят её глаза и как опухла нижняя губа. Лёгкость исчезла, в груди неприятно закололо. Ему не нравилось, когда она плакала. Хотелось наказать всех, кто заставил её это делать. А сейчас это был он, от этого ему стало тошно. – По сути, плевать, из-за чего всё началось. Твоё отношение – вот, что меня задело. Я ждала поддержки, но я её не получила. Представляешь, что я тогда чувствовала? Одна. Беременная. Больная. Представляешь? Знаешь, как звучит одна из причин возникновения туберкулеза? Неблагоприятная атмосфера в семье. Ничего не напоминает? А теперь повторим – я одна, я беременна. Я больна. Мне страшно. Это может отразиться на ребенке. Мне еще страшнее. Где ты был? – продолжила она. Оливер отвёл взгляд и поджал губы, проклиная всё на свете, пытаясь вспомнить, когда они могли говорить и о беременности, и о болезни. Он много раз пытался вспомнить, но не мог, и это его мучило. Стыдно, что он так поступил и даже не помнит этого. Миа вновь обратилась к доктору. – После этого я все попытки оставила. Просто лечилась, носила малыша, на время завязала с работой. Мало того, что с животом, так еще и вертолёты постоянные от лекарств. И всё это без какой-либо поддержки с его стороны, – она кивнула на Оливера. – Я думала, как жить дальше – если у меня будет ребёнок, я не могу оставаться рядом с таким непостоянным человеком. А он удивил меня в очередной раз. Сдвиг его прошел, всё вернулось в норму. Он стал таким, как прежде, даже лучше, весь такой внимательный и заботливый, но после всего, что случилось, я не хотела ни внимания, ни заботы, ничего. Он всё испортил своим безразличием. Через месяц после родов я уехала к своим родителям. Они устали от Чикаго и переехали в небольшой город рядом. У них я всё обдумала и убедилась, что такая жизнь мне не нужна, я хочу стабильности. В первую очередь, для сына. А тут… Кто знает, может, он завтра нас выставит из дома? И что мне тогда делать? Нет, не хочу. Я ему не верю.
– Но тогда ведь я не выставлял тебя? Почему ты решила, что я сделаю это сейчас? – попытка оправдаться, но она вряд ли будет иметь успех.
– А до этого случая ты и не вёл себя, как безразличный предатель, – парировала Миа. Как и ожидалось, его слова на нее не действуют. Сейчас стало даже хуже – она заново пережила те события и с новой силой хочет покончить с их семейной жизнью.
– Что мне надо сделать, чтобы ты поверила?
– Ничего. Ты уже всё сделал, – к ней вернулась ее уверенность и невозмутимость. Она посмотрела на психолога. – Доктор Абрамсон, простите, что отняли ваше время. Я пришла сюда лишь потому, что он просил, – кивнула на Оливера, – но не вижу смысла тратить силы и нервы. Я подаю на развод в ближайшие дни. А теперь я пойду. До свидания, – быстро встав, Миа сняла с крючка пальто, кивнула доктору и тут же ушла, не дав ему возможности ответить.
– Ну вот, – Оливер обхватил себя за плечи и слегка опустил голову, поджал губы. – Если она что-то решила, то не отступится. Вы можете помочь? – он без надежды посмотрел на доктора. Вряд ли он поможет. Отрицательный кивок головы подтвердил его мысли. Видимо, ему придётся смириться с тем, что «его Миа», скоро станет для него просто «Мией».
– Мы могли бы поработать с вами, чтобы вы вспомнили, что тогда произошло, чтобы понять, почему вы вообще забыли, но а толку, если ваша жена не хочет? Нельзя помогать человеку против его воли. Если она сама этого не захочет – я бессилен. Что бы я ни делал и ни говорил. Ваша жена – сильная личность. Она знает, чего хочет, и если указывать ей, что делать – ничего хорошего не будет. Единственное…
– Что? – оборвал его Оливер, оживившись. Есть какое-то НО? Всё можно исправить?
