– Тебе нужно объяснить причину? Хм… Закончу с посудой и объясню тебе. Сядь, – Миа не стала повышать голос в ответ, но её слова звучали настолько убедительно, что Оливер без слов сел за барную стойку. Он сверлил взглядом свою жену и мысленно требовал, чтобы она быстрее закончила, пока его пыл не угас. Миа вымыла последний прибор и положила его сушиться, медленно вытерла руки и села напротив Оливера. – Ты хочешь объяснений… – она закусила губу и опустила взгляд на стойку. Провела пальцем по столешнице. – Сначала я четыре месяца чувствовала себя оскорбленной. Я в положении, я скоро буду мамой, я ношу под сердцем ребёнка своего мужа, а ему всё равно, он занят своими делами. Знаешь, это неприятно. Лучше б ты кричал и требовал избавиться от ребёнка, чем безразлично кивал головой, – она посмотрела ему в лицо. Увидела злобу, которую испытывал мужчина. – На себя так смотри, – фыркнула. Покачав головой и вздохнув, продолжила. – А потом я стала не только оскорбленной, но еще и униженной, брошенной, вообще ненужной. Я пришла с проблемой, я рассказала, что больна, а в ответ услышала – «М, ну лечись». Оливер? – она посмотрела на него. Он кивнул, немного успокоившись от её тихого голоса. – Помнишь нашу свадьбу? – он нахмурился, не понимая, к чему она это говорит, неуверенно кивнул. – Мы произносили клятвы, которые сами писали. Я свою писала, наверное, все месяцы, пока шла подготовка. А ты сколько писал свою? День? Два?
– Причем здесь это?
– Я помню каждое слово в своей клятве. А ты, видимо, забыл, как обещал оберегать меня. Ты обещал мне защиту, поддержку. А потом ты сказал «Ну и что, это же лечится». Я пришла за ОБЕЩАННОЙ ЗАЩИТОЙ к своему мужу. А что я получила? Ничего. То есть, тебе было всё равно, умру я, не умру, с кем останется ребёнок, – Оливер открыл рот, чтобы ответить, но Миа его перебила. – Оправдаться словами «ЭТО ЛЕЧИТСЯ» у тебя не выйдет. Да, потом ты стал внимательным и заботливым. Ты сдувал с меня пылинки, но знаешь… Мм, как сказать-то… Допустим, мы помирились, я родила, у нас всё идеально. Проходит время, ты опять ловишь загон. Всё. На семью тебе плевать. Что делать мне? Я не вижу той защиты, которую ты обещал. Это то, о чём я думала в последние месяцы, когда ты понял, что что-то не то делал. Я думала и поняла, что лучше мне сразу все обрубить. Тогда я точно буду знать, чего ожидать и на что надеяться, чем жить всю жизнь в страхе, что ты в один момент отвернёшься от нас. Теперь ты понимаешь?
– Раз уж мы заговорили о клятвах – ты обещала, что будешь мне доверять, – Миа смогла добиться своего – Оливер окончательно успокоился и говорил с ней таким же тоном, каким говорила она. – Почему ты этого не делаешь? Я не прошу тебя исчезнуть. Тебе не надо уезжать из города, отключать телефон или ещё что. Да ты можешь находиться в соседней комнате, тебе же так проще будет. Ты займешься своими делами, а мы будем заниматься рядом, – он замолчал, чтобы дать Мие возможность осмыслить услышанное. Женщина смотрела на свои руки и молчала, поджав губы. – Прими ванну, нормально позанимайся, а не по-быстрому вечером, когда он спит уже. Поспи, в конце концов. Это ведь и мой ребёнок, я имею право заниматься им. Ну?
– Мм… Ладно, хорошо… Давай попробуем, – Миа тяжело вздохнула, не поднимая глаз.
– Спасибо, – он разглядывал её, подмечая любое изменение на лице. Сейчас он заметил, как едва дернулись губы, глаза наполнились печалью. – Что такое? – она отрицательно закачала головой. – Миа? – негромко позвал он. Женщина кивнула. – За что ты чувствовала вину? – с момента их похода к психологу прошло много времени, а он только сейчас решился задать ей этот вопрос. Миа нахмурилась и посмотрела на мужчину.
– Ты о чём? – непонимающе скривилась.
– Ты мне отказала и чувствовала вину за это. Так ты сказала в кабинете у психолога, – напомнил ей Оливер.
– А… – она снова опустила глаза на руки. Пальцы стали рисовать невидимые узоры на столешнице. – Почему меня бросил Ньют? Ты помнишь?
– Ты ему не дала, – они говорили о ее первом молодом человеке. Оливер прекрасно знал эту историю, он принимал в ней участие.
– Да. Он говорил, что ему надоело целоваться под луной, ходить за ручку и всё такое. А меня воспитали, что до свадьбы не может быть и речи о сексе.
– Я помню это. И что? – он не понимал, к чему она ведет.
