– А ты мне даёшь возможность? – он фыркнул в ответ, решив выплеснуть все своё недовольство. Миа только собралась ответить, но он её перебил. – Один раз оставить меня с ребёнком на два часа, а потом забрать его – не возможность. Следить за каждым моим действием и не давать нормально общаться – не возможность. Ты специально делаешь всё, чтобы потом говорить, какой я плохой. Что, не так? – с вызовом он задал вопрос.
– И опять же, я это делаю без причины? Мне просто надоел мой муж, и я решила поменять его?
– Мне тоже так кажется, – процедил он, сжимая кулаки. Как же она его злит. Они смотрели друг другу в глаза, поджав губы, готовые к бою. Оба напряглись, в воздухе чувствовался металл.
– Что происходит? – вмешалась миссис Банч. – Дело в той старой ссоре?
– Да, мам, дело в той старой ссоре. Миа никак не может её забыть и всё происходящее приписывает ей, – он был настолько зол, что даже с мамой говорил грубо. Взгляда до сих пор не отводил.
– Может, вы хотя бы сейчас расскажете, в чем дело? Это ведь ненормально, что вы так долго не можете помириться. Роберт, ты что думаешь?
– Я согласен, это не дело. Объясните, что произошло? Если вы будете молчать, как вы делали это последний год – ничего не решится, – в отличие от жены, мистер Банч говорил спокойным голосом.
– Уже решается, – фыркнула Миа. Она встала из-за стола. – Я не буду ничего объяснять, выяснять, – процедила она, оглядев гостей. – Я приняла решение. А теперь извините, но мне нужно проверить сына, – она бесцеремонно развернулась и в несколько шагов покинула кухню.
– Хотя бы ты можешь сказать, что между вами произошло? – не переставала миссис Банч. Вновь вцепилась в руку своего сына и испытующе смотрела на него.
– Нечего говорить, мам. С тех пор, как они приехали, только и думаю, как остановить всё это. Мм… Простите, но вам сейчас лучше уйти, – вздохнув, Оливер медленно встал из-за стола. Оглядел родителей – мама растеряно смотрела на сына и мужа, не понимая, что происходит; отец поджал губы и постарался никак не выражать своего отношения к случившемуся. Заметив взгляд сына, он кивнул и медленно встал.
– Поедем, дорогая. Они сами разберутся, нам лучше не вмешиваться, – обогнув стол, он помог жене встать и повёл её в коридор. Оливер шел следом, помог матери надеть пальто, обнял её, когда она обхватила руками его шею.
– Не переживай, мам. Я что-нибудь придумаю. Ещё есть время, – прошептал он ей на ухо. Отстранился и посмотрел на неё – женщина была в смятении, но уже старалась взять себя в руки, чтобы никому не показывать своих переживаний. Кивнула сыну и поцеловала его.
– Позвони, если что. Не пускай на самотёк, – дал последнее наставление отец. Оливер согласно закивал. – Идём, – родители ушли, дверь за ними закрылась.
Через пару секунд в глубине дома послышались торопливые шаги – Миа спускалась с лестницы. Она быстро шла по коридору, пронеслась мимо Оливера и скрылась в кухне, где еще через мгновение началась возня. Миа принялась убирать посуду со стола. Оливер стоял у входной двери, слушал звуки с кухни, а внутри у него всё горело – как можно было так повести себя с его родителями? Они ни в чем не виноваты, зачем впутывать их в эти проблемы? Он сжал кулаки, пытаясь совладать с собственной злостью, но у него плохо получалось. Злость разрасталась от звуков, раздающихся из кухни – грубый звон стекла, постоянное дребезжание столовых приборов. Почему он должен усмирять свой гнев, когда Миа даже не пытается это сделать? И она хотя бы на посуде может отыграться, а у него нет такой возможности.
Оливер решил, что это лучший момент для разговора – они оба на эмоциях, в таком случае никто не станет скрывать свои мысли, они выскажут всё в лицо друг другу. Войдя в кухню, он подошёл к Мие, которая продолжала возиться с посудой у раковины, и, скрестив руки на груди, оперся на тумбу рядом.
– И что это было? – требовательно спросил он, не глядя на женщину. Она не ответила. – Кто дал тебе право так говорить с моими родителями?
– Я их не оскорбляла и не грубила. Так что не вижу причины ругаться, – без эмоций ответила она.
– Ты грубила. Но ладно, с этим потом разберёмся. Что насчет нас? Ты говорила, что у меня будет возможность заниматься ребёнком. Где?
– Ты думаешь, что я могу со спокойной душой бросить ребёнка на его прекрасного отца и уйти в закат? – процедила Миа, с силой натирая чистую тарелку. Слышался скрип ткани о стекло.
– Я не говорю, что ты должна его бросить, но и не надо постоянно его возле себя держать. За те два часа, что мы с ним провели, ничего не случилось, – Оливер глубоко дышал, чтобы подавить гнев. Это не помогло, голос был грубым, слова звучали резко.
– Что неясно во фразе «Я тебе не верю»?
– Что неясно во фразе «Объясни мне причину»?! – он повысил голос.
