Она бросила быстрый взгляд на себя в зеркало заднего вида и увидела в себе хаос, печаль, тоску, ярость и боль – все те чувства, которые она так тщательно подавляла, опасаясь потерять над собой контроль. Сколько еще она сможет это выносить, пока не сложится, наконец, как карточный домик? Когда у нее иссякнут силы и железное самообладание?
Она уже давно научилась концентрироваться на главном и не замечать все остальное, и эта ее способность была необходима ей сейчас. Доктор Ганс Фуртвэнглер, до которого она, согласно навигатору, должна была добраться в 11:26, был одним из тех, с кем отец в последние дни говорил чаще всего. Беседы с Герке и Артуром, с которыми она встречалась вчера, были малоинформативны, и у нее появилась мрачная догадка, что это – старая вина, которая связывала ее отца и его друзей и коллег. Каролина не питала особых надежд, что узнает от Фуртвэнглера что-то новое, но любая, пусть даже самая незначительная информация может стать фрагментом, который в сочетании с удачей и умением комбинировать дополнил бы общую картину.
* * *
– Смерть Макса так его потрясла, что он не хотел больше жить, – всхлипывала в полной растерянности Карин Михель, теребя в руках мокрый носовой платок.
Боденштайн и Пия переглянулись. Стопка пустых папок и еще неостывший пепел в камине гостиной свидетельствовали о другом. Этикетки на корешках папок были тщательно удалены и тоже сожжены, и теперь понять, что находилось в папках, было невозможно. Фриц Герке скромненько, но со вкусом уничтожил документы и лишил себя жизни, введя себе сверхдозу инсулина. Прощального письма он не оставил, но на его письменном столе лежала копия извещения о смерти, которое прислал снайпер. Боденштайн намеренно скрывал извещение от него. Он действовал осторожно и намеревался только сегодня показать его ему. Кто-то его опередил, но кто? Это мог быть только Фабер, тот самый журналист, который, вероятно, самостоятельно решил вести расследование. Без сомнения, содержание извещения о смерти явилось причиной самоубийства Герке. Фабер мог сегодня увидеть небо в алмазах!
– У господина Герке есть родственники, которых нам следует оповестить о случившемся? – спросила Пия, которая уже надела голубые пластиковые бахилы и латексные перчатки.
– Насколько мне известно, у него где-то есть сестра, – ответила Карин Михель, уже немного пришедшая в себя. – Но она живет за границей, и ей тоже уже около восьмидесяти.
– Спасибо, мы ее обязательно найдем. – Пия что-то записала. – Вы можете идти, фрау Михель. Спасибо за помощь.
Женщина поднялась со стула и в сопровождении Пии направилась к входной двери. Перед выходом она отцепила от связки ключ от входной двери и протянула его Пии.
– Теперь он нам не нужен, – сказала она подавленно и вышла.
Между тем сотрудники из команды Крёгера делали снимки трупа и кабинета и проводили тщательное обследование. Доктор Фредерик Леммер, приехавший вскоре после Пии, вызвал одобрение Крёгера тем, что почтительно ждал, пока эксперты закончат свою работу. Как раз в тот момент, когда Пия вернулась в кабинет, двое мужчин осторожно подняли тело старика со стула и положили на ковер.
– Можно начинать осмотр? – спросил Боденштайн Крёгера.
– Да, мы здесь закончили, – добродушно кивнул шеф криминалистов.
Они осмотрели письменный стол и не были удивлены, что ни на столе, ни в ящиках не обнаружили ничего особенного. Фриц Герке провел основательную чистку.
Леммер измерил температуру трупа и констатировал наличие типичных серо-фиолетовых трупных пятен на ягодицах, спине, обратной стороне бедер и в нижней зоне ног умершего, так как кровь, как только перестала циркулировать, из-за собственного веса скопилась в самых низко расположенных участках тела.
– Трупное окоченение еще не наступило, – сказал он Боденштайну и Пии. – Я считаю, что смерть наступила между двадцатью двумя часами и часом ночи. Постороннее вмешательство, на первый взгляд, исключается.
Пия нажала пальцем на кнопку памяти телефона. Последний номер был набран в 20:48, и у него был код Оберурзеля, перед этим Герке разговаривал с кем-то из Кёльна.
– Я спорю, что это номер профессора Рудольфа, мужа нашей жертвы номер два, – сказала Пия.
– Почему ты так считаешь? – спросил с удивлением Боденштайн.
– Это всего лишь интуиция, – ответила Пия.
Неожиданно зазвонил телефон. Пия хотела снять трубку, но Боденштайн дал ей знак подождать. Звонили с номера с кодом Франкфурта. После третьего гудка включился автоответчик.
«Фриц, это я, – сказал мужской голос после сигнала. – Я только что прослушал твое сообщение. Фриц? Ты дома? Ну, хорошо, тогда я позвоню позже».
– Почему ты не захотел, чтобы я сняла трубку? – удивилась Пия.
– Чтобы еще кто-нибудь не сжег документы, – ответил Боденштайн и повернулся к Кристиану Крёгеру: – Вы не могли бы быстро проверить все телефонные номера, имеющиеся в памяти телефона? Входящие и исходящие разговоры?
– Нет проблем, – кивнул Крёгер. – Будет лучше, если мы возьмем телефон с собой.
