«Невыразимые красоты, — пишет Миндшенти, — соединились в Марии: очарование девственности и достоинство материнства. Мария, следовательно, царица природы, дивный цветок нового божественного порядка. Очарование девственности не исчезает, не тает ослепительный нетронутый снег далеких девственных вершин, но она становится матерью. Бог рождается в мир, дева остается пребывать в блаженстве, и ни один человек не причастен к этому. Она становится матерью и остается запертым садом. Она приносит в мир дитя не через желание плоти, но через кротость души... Она стоит одиноко в несказанном достоинстве. Очаровательная девственность и возвышенное материнское плодородие!»[230]
Мария представляет две высшие моральные добродетели, которыми может обладать женщина, и эти добродетели символизируют основные противоречия, подспудно заложенные в ценностях и символах женственности нашей культуры. Для мужчин и юношей она царица чистоты, вечная идея подлинного рыцарства. Ибо при профанном прикосновении к ней в тех, кто нечаянно оказался к этому причастен, возникает глубокое чувство вины, или, лучше сказать, еще более сильное чувство вины возникает в тех, кто ощущает вину в своих основных чувствах по отношению к членам своей семьи. Святая мать совершенна для своих земных сыновей. Она зачинает и рождает дитя без сексуального опыта со своим половым партнером. Ее муж не является для ее сыновей внушающим страх сексуальным соперником.
«Всецело от Бога, — говорит Миндшенти, — осуществление этого благословенного чуда: матери и девы в одном лице. Девы до, во время и после рождения ребенка! Девы телом, девы душой, девы на все времена... Согласно Ипполиту Римскому: «Непорочная непорочным образом открыла лоно девственное». После материнства осталась она нетронутой душой и телом, словно никогда не была матерью»[231].
Мария, кроме того, всегда уступчива, мягка и исполнена любви. Она всегда признает и принимает превосходящую ее мужскую духовность и власть. Она беспрекословно подчиняется мужчине-Богу.
Хотя в качестве Царицы Небесной, супруги Бога и матери Христа она принимает поклонение тех, кто ее любит и кто в нее верит, она не получает того почитания, какое даруется Сыну, который тоже был во плоти. Возможно, не лишено здесь значимости то, что он был мужчиной во плоти.
Как добропорядочная женщина, Мария покорна и уступчива перед мужским превосходством и в качестве жены Иосифа, и в качестве супруги Бога, и в качестве матери Сына Божьего, и в качестве зависимой и осиротевшей матери мертвого Иисуса, оставшейся на попечении Иоанна Богослова, любимого ученика. Но как скорбящая мать, стоящая перед крестом и испытывающая высочайшие муки, видя, как страдает и умирает во искупление грехов человеческих ее сын, она становится высшим притягательным образом матери всех людей. Как ее сыновья, они могут выражать свою любовь и вину, которые они чувствуют в присутствии всех матерей, беззаветно отдающих им свою любовь[232].
