Вскрывают вторую пачку, потом третью… Сейчас они в самом деле как герои мертвого фильма про грабителей, которые грабили банк, а в сейфе вместо денег нашли акции давно обанкротившейся компании.
– Нет, ну ты куда смотрел? – возмущается Вадик. – Ни одного нормального журнала! Чё нам с этим барахлом делать? Его даже выкинуть нельзя: увидит кто – сразу настучит!
– Ну, я себе возьму почитать, – упавшим голосом отвечает Гоша. – Может, чего интересное…
– Интересное! – кипит Вадик. – И ведь второго шанса не будет уже, они ж наверняка прорюхали, чё случилось.
Я – неудачник, понимает Гоша. Полный и законченный неудачник. И все это про него знают. Даже из Учреждения ко всем уже приходили, а к нему – нет. Будто там никто и не верит, что он, Гоша, мог убить Орлока. Хотя вообще-то он – кандидат номер один: об-грушная выучка, хорошая реакция. Просто у Ники был нож, а у него не было, вот и все.
Трель дверного звонка.
– Засекли! – подпрыгивает Вадик.
– Не дрейфь, – говорит Гоша. – Иди спроси, кто там. Может, Димка твой пришел.
– Кто там? – кричит Вадик из прихожей. – Ступина, ты, что ль?
Эта-то откуда взялась, думает Гоша, а потом вспоминает: ну да, они же с Вадиком соседи, все это давным-давно выяснили.
Он быстро бежит в прихожую – не хватало еще, чтобы Ступина сунулась в комнату и увидела на полу мертвые журналы.
Оля уже снимает присыпанную снегом зимнюю куртку, удивляется:
– О, Гоша, и ты тоже здесь? Давно тебя не видела. Ты чего, в школу вообще забил ходить?
– Приду еще, – бурчит Гоша. Неприятно, что Оля при Вадике говорит о его прогулах: Вадик и без того смеется – мол, мне советуешь идти учиться, а сам прогуливаешь.
– Ну что, мальчики, чайком напоите? – спрашивает Оля. – А то я замерзла совсем.
Еще бы – в такой мороз да в такой юбке любой замерзнет, думает Гоша, глядя на круглые Олины колени.
– Да, сейчас, – отвечает Вадик. – Пойдем на кухню, я чай сварганю.
Ступина садится на табуретку, вытягивает ноги и задумчиво рассматривает мертвые картинки на стене.
– Вот ведь живут, а? – говорит она. – Мне бы таких тряпок.
– Они же мертвые, – ехидно говорит Гоша. – Рыба на тебя бы разоралась.
– А, плевать, – передергивает плечами Оля. – Вот этот новенький, Кирилл, все время в мертвом ходит – и ничего. У него, правда, родители дипломаты или вроде того.
– Кирилл? – хмурится Гоша. – Не помню такого.
– Да ты все прогулял, – хихикает Ступина, – он месяц назад пришел. И, кстати, твоя подружка, ну, Ника Логинова, с ним теперь не разлей вода. Прям как с тобой в том году. Нет, ты не подумай чего, это не потому, что он весь в мертвом, они все больше про книжки разговаривают…
– А, Ника, точно! – говорит Вадик. – Она еще с нами год училась, как же, помню – Ника-Кика, да!
Иногда трудно понять, проиграл ты или выиграл. Потому что жизнь, догадывается Гоша, это не единоборство. Нет одного противника, а со всех сторон налетают новые и новые враги. И если победил одного, может, кто-то другой побеждает в это время тебя.
И чего я так разозлился, думает Гоша. Ну и что, что Ника теперь дружит с этим Кириллом? Я вот дружу с Вадиком, а могу еще и со Ступиной тоже… дружить. Она, похоже, совсем не против. И она ничего так, хорошенькая. И одевается сексуально.
Но какая же все-таки сволочь! Зачем она мне сказала про Нику? И без того день – хуже некуда. Я-то думал: возвращаюсь победителем – и к маме, и к Нике, ко всем ребятам, в конце концов. Вот, мол, смотрите, что я сделал!
Был победителем – а оказался мелким воришкой. Подумаешь, украл из-под носа у людей, которые тебя пожалели и подвезли, два рюкзака никому не нужных мертвых журналов. Тоже мне, пробил брешь в Границе! Велика заслуга!
Стыд, да и только.
С этим не придешь к маме и тем более к Нике, и уж точно не вернешься в школу после нескольких недель прогулов. Вот и остается сидеть у Вадика, слушать тупую мертвую музыку и ржать над дурацкими анекдотами.
Но должен же быть какой-то выход, разве нет? Нужно только подумать, нужно как следует поискать…
И вот поздно ночью, ворочаясь с боку на бок, Гоша наконец понимает, что делать. Ну да, все верно: не бывает безвыходных ситуаций.
Ищи выход там, где тебя не ждут.
Кабинет выглядит в точности так же, как кабинет директора, только больше. Выше потолки, просторней стол, шире кресло, в котором сидит Гоша. Да еще на стене – аскетичное лицо основателя Учреждения.
Мужчина за столом совсем не похож на тех, что допрашивали Лёву и Нику. Спортивный костюм, широкая улыбка – только холодные глаза такие, каких Гоша и ждал. Интересно, их специально тренируют так смотреть или уже таких отбирают, со стальным взглядом?
– Рад, что вы пришли, Георгий Александрович, – говорит мужчина. – А то мы обыскались: в школу-то вы не ходите.
– Я болел, – говорит Гоша, не особо заботясь, чтобы поверили. Не затем пришел, чтобы обсуждать прогулы.
– Ну, слушаю вас, – говорит мужчина.
– А чего слушать? – Гоша нервно передергивает плечами. – Вы вроде ребят спрашивали, кто убил этого мужика на Белом море. Ребята, конечно, знали, но меня выдавать не хотели… вот я и пришел.
