– Должно сработать, – говорит Гоша. – Ты, главное, лицо сделай пожалобней, а то у тебя рожа бандитская.
– Сам ты рожа! – беззлобно огрызается Вадик.
Они сидят на опушке, у сосны свалены два рюкзака и две пары лыж. Гоша зарылся в сугроб и не отрываясь смотрит в бинокль – отсюда хорошо виден поворот дороги. Когда появится фура, у них будет три минуты, чтобы подготовиться.
Спланировал боевую операцию, ничего не скажешь…
А еще года четыре назад Гоша с мамой и папой ходил в лыжные походы где-то в окрестных лесах. Хорошая тогда была жизнь, понятная. Идешь следом за папой, снег под лыжами скрипит, солнце в каждом кристаллике льда переливается маленькой радугой. Когда Гоша уставал, папа сцеплял их лыжные палки, Гоша брался за свою двумя руками, папа ехал спереди, тащил Гошу за собой, как катер – спортсмена-воднолыжника. А мама бежала сзади, подбадривала, кричала: быстрее, быстрее!
Наверно, это и было детство, думает Гоша. Когда все было просто: мама, папа, солнце, лес. Жизнь казалась ясной и понятной: слушайся старших, читай книжки, занимайся спортом, учись как следует – и все будет хорошо.
Жалко, что так никогда больше не получится.
Даже если у Гоши будет свой сын, и он станет катать его на лыжах, даже тогда день не будет таким солнечным, лес густым, а жизнь – простой и прекрасной. Потому что теперь Гоша не сможет учить своего сына тому, чему когда-то учили его: слушайся старших, занимайся спортом, читай, учись – и все будет хорошо… Не сможет, потому что не верит в это «хорошо». То есть, может, и будет хорошо, а может, и нет… кто его знает?
Скажет ли он сыну, что воровать – плохо? Наверное, скажет. А что когда-то, много лет назад, они с Вадиком лежали в засаде, словно налетчики из мертвого кино, – это, наверное, придется забыть. Не скажешь ведь: воровать плохо, но иногда можно.
Или все-таки нельзя?
– А если попадемся – чё будем делать? – спрашивает Вадик.
– Не дрейфь, – отвечает Гоша. – И вообще, не психуй попусту, вот все нормально и будет.
Эх, если бы на месте Вадика сейчас был Лёва, он бы психовать не стал. Лёва, он такой: если и боится, то виду не подаст – ни перед входом в заброшенный дом, ни перед целой армией зомби, ни перед Орлоком с его упырями.
Какими они все-таки были тогда маленькими! Сейчас, конечно, не попались бы в ловушку так глупо. Впрочем, сейчас уже нет
Так по-дурацки получилось в воскресенье – вроде сразу выскочил от Марины, но сколько ни бегал по микрорайону, Ники нигде не было. Видимо, дошла до метро, пока он спускался.
Очень обидно.
Ну ничего, если сегодня все получится, Гоша не просто придет мириться – он придет победителем, героем. Будет что рассказать.
В конце концов, это же не только ради денег – он спасет мертвые журналы от гибели, поможет им попасть к живым. Хоть чуть-чуть, но пробьет брешь в Границе.
Маме бы не понравилось – а Ника должна оценить.
Гоша так размечтался, что едва не пропустил фуру – а она уже на повороте! Кузов укрыт зеленым брезентом, в бинокль видно серебряное пятнышко на дверце – эмблема Учреждения.
– Давай! – кричит Гоша, и, подхватив рюкзаки и лыжи, мальчишки бегут к дороге.
Грузовик выруливает из-за поворота, Вадик машет, Гоша, напротив, прячет лицо – вдруг та же самая машина, и водитель его узнает?
Скрип тормозов, Вадик, бросив лыжи, бежит к кабине.
– До спортбазы добросите? – кричит он. – Мы на автобус опоздали.
– Вас двое, что ли? – спрашивает мужчина.
Ну, повезло, голос незнакомый.
– Полезайте в кузов, только быстро.
Забрасывают внутрь лыжи и рюкзаки, забираются сами. Только бы все получилось! Только бы это была
В кузове темно, свет почти не проникает сквозь брезент. Гоша достает фонарик – в желтом круге видны увязанные свертки.
– Нож давай, – шепчет он.
Вадик вскрывает ближайшую пачку – в свете фонаря мелькают мертвые буквы.
– Давай позырим, чё берем, – говорит Вадик.
– Некогда, потом насмотришься, – шипит Гоша. – Открывай рюкзаки!
В рюкзаках – туго перевязанные шпагатом старые газеты. Мальчишки быстро заворачивают их в разорванную обертку от мертвых журналов, засовывают в рюкзак свою добычу.
До спортбазы минут десять, не больше. Надо успеть.
– Я сверху другими пачками завалю, – говорит Вадик, – а ты рюкзаки завяжи.
Гоша не успевает ответить: грузовик тормозит, лыжи падают и больно ударяют по голове.
– Эй, пацаны, вылезайте, – кричит шофер. – Вот она, ваша спортбаза.
Домой возвращались, смеясь. Получилось, получилось, приплясывал Гоша. Два рюкзака мертвых журналов! И никто не заметил, все прошло как по маслу!
Эх, будет, что рассказать ребятам!
Ворвались в комнату Вадика, развязали рюкзак, вывалили добычу прямо на пол…
– Ну чё такое, – кривит лицо Вадик. – Хрень какая-то без картинок, такое фиг продашь! Забирай себе.
И действительно – Гоша даже опешил, – в первой пачке какие-то научные журналы, не то что картинок нет, а все сплошь диаграммы и формулы.
