– Я понял, – говорит Лёва, – он пошел и сказал…
– Молчи, – шикает Ника, косясь на Вадика, – потом расскажешь.
– Знаешь, Ника, – обижается Вадик, – ты всегда была задавака. А Гошка мне, между прочим, доверял. Пистолеты свои не тебе принес, а мне, вот так-то! Понимал, что я – друг на всю жизнь, не предам, не продам, ничего такого. У меня и журналы его остались…
– Какие журналы? – спрашивает Лёва.
– Мертвые журналы, научные, – говорит Вадик и лезет куда-то под стол.
Я и не знал, что у Гоши были какие-то мертвые журналы, думает Лёва, но Вадик уже выкладывает на стол пачку потрепанных изданий, без картинок, но напечатанных на непривычно белой бумаге.
– Франкский, – говорит Марина, бросив всего один взгляд на страницу. – Дашь почитать?
– Забирай, конечно, – отвечает Вадик, – я и так не знаю, куда их деть. Гошка вернется – ему отдашь.
– Сам он не вернется, – говорит Лёва, – но мы его вернем.
Ника бросает на него возмущенный взгляд: трепло!
Ну и ладно, думает Лёва, Ника тоже… слишком уж секретничает.
– Вернете? – переспрашивает Вадик. – Из Заграничья?
– Почему из Заграничья? – быстро говорит Марина.
– Вы чё, за дурачка меня держите? – возмущается Вадик. – Я чё, не понимаю, о чем речь? Если бы Гошка, я не знаю, в деревню к бабке уехал, стал бы он мне пистолеты отдавать! Дураку понятно – он через Границу пошел, как Димкины друганы.
– Какие друганы? – спрашивает Лёва.
– Братана моего, Димки, – объясняет Вадик, – которые мертвое барахло сюда возят. Знают секретные места, где легче перейти.
Точки бифуркации, вспоминает Лёва, они же – места силы.
– А можно с ними? – спрашивает Марина.
– Не-а, ты чё? – Вадик смеется – словно ухает какая-то ночная птица. – Разве они кого с собой возьмут? Туда же стремно идти. Пограничники повсюду, примут за шпиона или невозвращенца – и все, кирдык. А вдруг вы облажаетесь, и все из-за вас засыплются?
– Мы и одни можем пойти, – говорит Марина. – Что для этого нужно, ну, кроме места?
– Чё нужно? – переспрашивает Вадик. – Нужен этот… тонератор…
– Что?
– Чё «что»? Тонератор – он и есть тонератор. Какой-то тон делает… нет, не делает, а как это…
– Генерирует, – догадывается Лёва.
– Ну да. Потому и тонератор.
– А где его берут? – спрашивает Марина.
– За бабки покупают, – отвечает Вадик, – ну, или воруют.
– У кого?
– А я почем знаю? Даже Димка, небось, не знает, хотя я спрошу, конечно. Может, и знает. Про полнолунье он же мне говорил.
– Что говорил? – спрашивает Марина.
– Ну, что полнолуние – лучшее время для Перехода.
– Почему? – спрашивает Лёва.
– Слушай, рыжий, это ты такой умный и знаешь все «почему», – огрызается Вадик, – а мы обычные пацаны, знаем только «как», «чё» и «почем».
– Ну как тонератор добыть, ты тоже не знаешь, – буркает Лёва. А Марина задумчиво говорит:
– Полнолуние… значит, у нас неделя. Успеем подготовиться.
– Трепло ты, Лёва, – недовольно говорит Ника. – Ты зачем при этом Вадике все выболтал?
– Чего я выболтал? – обижается Лёва. – Я вообще ничего…
На улице уже стемнело. Редкие снежинки планируют на землю в тусклом свете вечерних фонарей. Друзья идут к метро – провожают Марину.
– Без тебя он бы про Заграничье ни в жизнь не догадался, – говорит Ника. – Хорошо еще, ты про Орлока сказать не успел…
– Ты, Ника, все-таки зря его так, – говорит Лёва. – Он же хочет как лучше. И к Гоше нормально относится, сразу видно.
– Тебе легко говорить, – отвечает Ника, – а я с ним целый год училась. Знаешь, какая он сволочь?
– Знаю, знаю, – отвечает Лёва, – но, может, он изменился?
– Такие не меняются, – говорит Ника.
– Почему? – говорит Марина. – Мы же меняемся? Почему Вадику не измениться?
– Да я вообще считаю, – отвечает Ника, – что трепаться надо меньше. Мало ли кто нас услышит?
Нас услышит, думает Лёва. А месяц назад казалось: нет уже больше
Эх, еще бы Гоша был здесь – совсем было бы хорошо!
– Кому надо нас слушать? – говорит Марина. – Я, кстати, дядю Колю спросила про телефон – правда ли, что всех слушают.
– И что? – спрашивает Лёва.
– Они специально такие слухи распространяют, чтобы народ лишнего не болтал. Нет, мол, у них столько людей, чтобы всех прослушивать.
Ника пожимает плечами:
– Я бы на его месте так же ответила. Кто ж сознается?
– Может, есть какая-нибудь мертвая техника, – говорит Лёва, – чтобы компьютер слушал и какие-нибудь слова выделял…
– Тссс, – Марина прижимает палец к губам, – никому не говори, а то в самом деле такое придумают!
Они подходят к метро, Марина ищет в кармане пять копеек, Лёва смотрит на нее и думает: у нас все должно получиться. Теперь, когда мы снова вместе, мы справимся. И Марина снова будет наш проводник, как в прежние дни, как в том фильме из киноклуба: опасное путешествие и неведомые края, маленький отряд и смелая девушка во главе.
– Ну, пока, – говорит Марина, – завтра созвонимся.
– Пока, – кивает Лёва.
– Пока, – говорит Ника, но, когда Марина начинает спускаться, кричит ей вслед: – Марина!
– Чего случилось?
