Живые и взрослые полностью

– Под ниппонок косят, – говорит Майк, – у нас нынче мода на все ниппонское. Сырая рыба, морские водоросли, школьницы в носочках и так далее.

Он щелкает пультом от телевизора. О таком Гоша только слышал – можно переключать программы на расстоянии, с ума сойти! Теперь на экране двое парней. Мертвые джинсы сползают с них так, что видны трусы.

– Чего это у них со штанами? – спрашивает Гоша.

– Тоже мода, – отвечает Майк. – Думаю, производители трусов проплатили. Или устроители концертов, чтобы получить еще одного клиента для продукт плейсмента.

Вы подумайте только, миллионы зрителей увидят вашу продукцию и ваш логотип на резинке! Омерзительно, правда?

Гоша кивает. Не то чтобы омерзительно – как-то по-дурацки.

– И ведь главное, – продолжает Майк, – когда я завтра приду в школу, полкласса уже будет щеголять трусами наружу! Хорошо еще, если одни мальчишки.

– Ну, если девчонки, это даже клево. Сексуально, – Гоша хихикает и тут же соображает: теперь Майк младше его, наверное, с ним еще рано говорить про секс.

– А у них, чувак, и так один секс на уме, – говорит Майк. – Секс и мода. Я думаю, это потому что у нас тут застывшее время. Прикинь, здесь я вечно хожу в восьмой класс. Каждое утро иду в эту гребаную школу, слушаю долбаных учителей, тусую с придурочными одноклассниками – а на следующий день то же самое. Просто День хорька какой-то, прикинь?

Гоша снова кивает. Зачем я пришел к Майку, думает он. Забыл, дурак, что от него никогда никакой пользы. И как я только мог поверить, будто кто-то хочет его завербовать?

– И главное – все кругом делают вид, будто это нормально, – продолжает Майк. – Будто так и должно быть. И никого это не колышет – ну, кроме меня, конечно. Я, наверно, какой-то особенный. Типа этого, из «Матрикса». Видел?

– Не-а, – говорит Гоша.

– О, надо тебе обязательно глянуть! – говорит Майк. – Суперское кино! Супер-гипер-мега-крутое. Уже немодное, но все равно – высший класс! У вас ведь так говорят: высший класс?

– Иногда, – соглашается Гоша.

– У вас круто, – говорит Майк, – я помню. Жалко, что я больше к вам не могу.

– Почему?

– Ну, окно закрылось, прохода нет… Не знаю… мы еще не проходили в школе. Да и не пройдем уже, как ты понимаешь. Вечный восьмой класс. Не высший класс, а средний. Так можно сказать?

– Не уверен, – отвечает Гоша. – По-моему, «средний класс» не говорят. Средняя школа есть, а среднего класса – нет.

– Надо запомнить, – кивает Майк, – а то я живой язык уже забывать начал – говорить-то не с кем… Как там, кстати, Марина?

Гоша пожимает плечами и равнодушно отвечает:

– Нормально.

Майк снова щелкает пультом. Певцы вроде другие, но штаны точно так же свисают почти до колен.

– Весь класс завтра так будет, – говорит Майк, – уж ты мне поверь. У вас, небось, так себя не ведут. У вас же вся жизнь впереди, глупо ее тратить на всякую ерунду. Если бы мои одноклассники знали, что когда-нибудь вырастут, тоже бы себя так не вели. Одевались бы нормально, трусы внутри, штаны – снаружи, на всякую дурацкую моду внимания не обращали бы. А так у нас мода – единственное, что меняется. Прикинь, а?

– Неужели нельзя отсюда сбежать? – спрашивает Гоша и, схватившись за эту возможность, продолжает: – Давай придумаем, как нам пробиться на ту сторону Границы.

– Давай, – улыбается Майк. – Но, если честно, у меня нет ни одной идеи. А у тебя?

Гоша не успевает ответить: раздается звонок в дверь. Майк поднимается и идет в прихожую. Слышится мужской голос:

– Почта. Распишитесь в получении.

А потом крик Майка, многоногий топот, звон стекла.

Гоша вскакивает, но поздно: в комнату врываются несколько мужчин в пятнистой форме, лица закрыты низко опущенными шапками с прорезями для глаз. Об-гру, думает Гоша, надо принять боевую стойку и… Но его сбивают с ног, заламывают руки, холодный металл, щелчок наручников. Гошу волокут к двери, краем глаза он успевает заметить на телеэкране тех же псевдониппонок в полосатых гольфиках. Они поют:

Вот как это называется – упс, думает Гоша, но что-то тяжелое ударяет его по затылку, и он теряет сознание.

Может, в самом деле – спросить, думает Лёва. Саша Бульчин ведь не учитель, он всего лет на пять нас старше, он ведь должен понимать: есть законы природы, они нерушимы, а законы, которые придумали люди, – их можно и нарушить. Я думаю, если сказать про Переход Границы, он поймет. Особенно если объяснить: это нужно, чтобы спасти друга.

Лёва возвращается домой. Всего-то сорок пять минут, из них полчаса на метро. Одно удовольствие – стоишь в углу вагона, читаешь книжку. Главное – свою остановку не проехать. А вот дорога от метро дико длинная. Хотя, казалось бы, всего десять минут, до старой школы было семь. Три минуты разница – а тащишься, как старик какой-то.