Лёва загребает ногами снег и думает про Сашу Бульчина. Знает Саша способ перейти Границу или нет? А если знает – скажет? А может, не спрашивать про Переход, а сразу спросить про тонератор. Мол, скажите, как собрать в лаборатории тонератор? Или лучше: на каком физическом принципе основан тонератор?
Или не спрашивать самому, а подговорить Сережу Вольфина – пусть он, умник, спросит. С него станется – встанет на уроке и спросит.
Нет, так нехорошо. Лучше самому спросить. И надежнее, и честнее.
Лёва поворачивает за угол – теперь до дома рукой подать. Уже видна скрытая под снегом соседская машина, зачехленная на зиму. Зачем только людям машины? Все время их ремонтируй, возись с ними… Если бы у Лёвы были деньги, он бы ездил на такси. Скажем, от метро до дома. Минута – и готово! Правда, до этого пришлось бы полчаса стоять в очереди: почему-то около метро всегда очередь за такси. Неужели так много богатых, которым не жалко ни времени, ни денег, чтобы только проехаться на машине? Удивительное дело.
Лёва уже почти у подъезда, когда дверь распахивается и навстречу выбегает Шурка.
– Ой, Лёвка, – кричит она, – как здорово, что я тебя встретила! Тут звонил этот… из «пятнашки»… сказал, что достал какой-то тунератор.
– Тонератор, – поправляет по привычке Лёва и тут же добавляет: – Только об этом не орут на всю улицу, поняла?
Марина представляла Диму высоким и мускулистым, а оказалось – чуть выше Вадика и, может, в плечах немного шире. Ничего особенного. Обычный парень, типа тех, что летом толпятся у пивного ларька, даже одет так же. Наверное, выходя из дома, Дима надевает какие-нибудь мертвые джинсы – но здесь, на кухне, он щеголяет в растянутых на коленях трениках и синей майке, застиранной до белесости. Все густо посыпано пеплом, да и неудивительно: сигарета словно прилипла к Диминой губе. Время от времени он гасит окурок в блюдце и выщелкивает из пачки следующую сигарету.
– Короче, отведут вас к мужику, у которого есть тонератор, – говорит он. – А в уплату закупитесь там по списку, здесь мне отдадите.
– А что в списке? – спрашивает Марина.
– Ты, девочка, не суетись, – говорит Дима, – все узнаешь в свое время. Нормальный список, правильный. Джинса там, шузы, музон… ничего незаконного.
– Это глупо, – подает голос Лёва. – Если мы все равно переходим Границу, тогда и привозить надо что-то серьезное, чего здесь у мертвых не купишь. Риск тот же, а прибыль выше.
– Прибыль-фигибель, – говорит Дима, – на серьезное у вас бабок не будет. А на мелочевку, говорят, там легко заработать.
– А безработица? – спрашивает Марина.
– Это для мертвых безработица, – отвечает Дима, – а живые всегда работу найдут. Мне пацаны говорили.
– Понятно, – кивает Марина.
– А тонератор позволяет попадать в нужную область Заграничья? – спрашивает Лёва.
– Не знаю, – пожимает плечами Дима. – А вам чё, не все равно в какую?
– Нам не все равно, – говорит Марина.
– Угум, – Дима сплевывает сигарету и, чиркнув спичкой, прикуривает новую. – А вообще, ребзя, вы чего за Границу претесь?
– Из научного любопытства, – отвечает Лёва, и Марина под столом пихает его ногой.
Она торопится: дома ее ждут Гошины мертвые журналы. Каждый вечер Марина со словарем разбирает аннотации статей – и когда до полнолуния остается всего два дня, находит-таки статью о том, как настроиться на нужную область Заграничья.
Вот уже полчаса они кружат по улицам, застроенным одинаковыми пятиэтажками. Наверное, нас специально так водят, думает Лёва, чтобы мы не запомнили адрес и потом не пришли сюда сами. Еще бы глаза для надежности завязали.
Проводник – незнакомый парень в мертвой куртке, узких синих джинсах и темных очках – встретил их у метро, рядом с газетным киоском.
– Это вы, что ли, от Димона?
– Мы, – ответила Марина.
– Да вы дети совсем, – удивился парень и, подумав, добавил: – Ну ладно. Пошли, что ли.
Темных очков он так и не снял, хотя солнца не было и в помине. Тоже для конспирации, думает Лёва.
За эти полчаса он немного устал ходить кругами – тем более что за плечами у него рюкзак, куда он предложил сложить все их вещи. В их числе не только оставленные Гошей пистолеты, но и куча всякой всячины, которую взяли с собой девочки. Вон, Ника даже какую-то мертвую книгу захватила – Марина еще посмеялась, мол, думаешь в Заграничье своих мертвых книг нет? Но Лёва книги уважает, пусть даже и на языке, который с трудом может разобрать. Эх, сейчас бы он с радостью обсудил с Никой, что за книга и о чем, но при парне в темных очках все помалкивают, и с каждой минутой молчания Лёве все неуютней. Каково оно – живым оказаться по ту сторону?
Наконец, они останавливаются.
– Вот сюда, – говорит парень. – Пятый этаж, сто четвертая квартира.
– А дальше что? – спрашивает Марина.
Парень пожимает плечами:
– Дальше – как повезет.
Человек на пороге смотрит на них, будто изучая.
– Да вы дети совсем, – говорит он.
Ответить ему, что ли: а вы совсем старик? – обиженно думает Лёва.
Мужчина в самом деле немолод: скрюченная спина, седая кучерявая борода, волос на голове – две пряди, свисающие вдоль морщинистых щек пепельными спиралями.
