– А что будет с вами? – спрашивает Марина Доктора.
– Со мной? – голос звенит от волнения. – То же, что и с ними! Надеюсь, я тоже отправлюсь туда… вглубь…
Да, понимает Марина. Вглубь. Так влюбленный произносит имя любимой. Так древние люди шептали имена своих богов.
– Вглубь, – повторяет Доктор. – Домой.
Яркая вспышка швыряет их в траву. Из-под полуприкрытых век Ника видит, как воздух, сгущаясь, устремляется к центру озера, где еще недавно был остров, а теперь крутится гигантская воронка, разверстые ворота в глубинные миры, и они засасывают, поглощают все предметы и всех существ, которые оттуда поднялись. Своим новым зрением Ника видит, как множество мелких искр – светящихся насекомых? – проносится над их головами туда, где Доктор, взорвав ртутную бомбу, пробил дыру в ткани этого мира, на несколько мгновений открыв ход вглубь.
Эти искры, думает Ника, – они же, наверное, все время здесь были? Может, искали нас, подавали сигналы ловцам? Мелкие, невидимые шпионы.
– Надо идти, – говорит Марина, поднимаясь. – Если мы хотим спастись, надо атаковать. Самим спуститься туда и уничтожить Орлока, застать его врасплох, когда он не ждет.
– У вас не получится, – говорит Майк. – Никто не умеет путешествовать в глубинные миры.
– Нет, неправда, – вдруг вспоминает Ника. – Сенёра Фернандес говорила о колдунах-зантеро… и Тим тоже говорил о них Доктору. Мы пойдем к Фернандесам и попросим их провести нас на Зантерикос, большой праздник Матери-Ящерицы.
– Вы чокнутые, – говорит Майк. – Белые люди не ходят на Зантерикос. Ни живые, ни мертвые не ходят вглубь. Вспомните Доктора – он же чокнутый! А был, наверное, успешный врач, пока не начал шляться туда-сюда!
– Понимаешь, Майк, – говорит Гоша, – ты, наверное, даже прав. Но у нас нет другого выхода. Через день или через неделю все шпионы Орлока снова будут здесь. Мы же не можем бесконечно от них бегать? Да и второй ртутной бомбы у нас нет. Поэтому мы выбираем битву – а биться всегда лучше на своих условиях.
– Да, – кивает Марина, – это основы стратегии. Нас этому еще на первом курсе учили.
Ника фыркает. На первом курсе! Гоша вот и без всякой Академии знает!
– Пойдемте, – говорит Лёва и берет Марину за руку.
Только сейчас, в серебристом свете трепещущей поверхности озера, Ника замечает, как эти двое смотрят друг на друга.
– Пойдемте, – повторяет она за Лёвой, и впятером они идут туда, где деревья нависают над оградой. Вскарабкавшись по ним, прикидывает Ника, можно выбраться из парка, не дожидаясь открытия ворот.
– Доброе утро, сенёр, – говорит девочка.
– Доброе утро, Анита, – отвечает смуглый и поджарый бармен. Расстегнутая на три пуговицы рубашка, темно-синий платок завязан вокруг головы, уже седеющая щетина.
– Меня прислала мама, – говорит Анита Фернандес. – Это наши друзья, их надо провести к зантеро Ху…
Бармен поднимает руку:
– Держи язык на привязи, дочка!
– К сенёру Хуану, – поправляется Анита. – Мама сказала: им надо. Великая Мать-Ящерица тоже так считает.
Бармен вздыхает, потом открывает покосившуюся дверь возле стойки. На мертвом языке на двери написано «Только для персонала».
– Знаешь дорогу?
Анита кивает и, переступив порог, манит Нику и ее друзей за собой.
Сначала они идут вдоль ящиков, плотно обступающих проход с двух сторон – того и гляди упадут. Ника удивляется: кто бы мог подумать, что колдуны-зантеро прячутся в подсобке бара.
В комнате, забитой мешками, Анита останавливается.
– Кажется, здесь, – говорит она, оглядываясь.
Ника тоже смотрит: белесые мешки с мукой, сетчатые упаковки капусты, моркови и еще каких-то неизвестных овощей, плотные коричневые мешки с сухими бобами…
– Помогите сдвинуть, – говорит Анита, указывая на один мешок.
Гоша и Лёва оттаскивают его в сторону, а под ним – Ника так и думала! – крышка люка. Анита распахивает ее – и в глаза ребятам ударяет тусклый свет.
– Спускайтесь, – говорит она.
Марина скрывается первой, Лёва, едва не оттолкнув Гошу, спешит следом. Ника спускается четвертой – за ней Майк и Анита. Ника глядит вниз: лестница, обыкновенная деревянная лестница из двух жердей и поперечных ступенек, спускается с высоты третьего или четвертого этажа. Внизу, похоже, обычный задний двор – а Ника-то была уверена, что они и так на уровне земли!
Спустившись, она озирается: дворик зажат между высокими домами, в углу свалены пустые коробки, в небе яркое солнце. Стоп! Что за ерунда? Откуда солнце? Когда Анита привела их в бар, едва рассвело!
От изумления Ника не сразу замечает темнокожего старика, привалившегося спиной к пирамиде из ящиков. Кожа задубела на солнце и вся в морщинах, точно шкура носорога. Седые волосы заплетены во множество косичек-гирелей; в такую же косичку заплетена борода – на самом кончике поблескивает темная бусина.
– Зантеро Хуан, – говорит Анита, – мама просила помочь этим людям. И Великая Мать-Ящерица тоже просит. Мама шлет вам курицу, черную, как ночь, и быструю, как молния в ночи.
Из заплечного мешка девочка в самом деле вынимает курицу – обычную курицу-пеструшку, со связанными лапами. Черная, как ночь, и быстрая, как молния? Не сказала бы, думает Ника.
