– Спасибо, Анита, – говорит зантеро, и непонятно откуда в его руках появляется нож. – Дай сюда курицу!
Девочка протягивает курицу колдуну. Высоко подняв курицу за ноги, зантеро пристально смотрит ей в глаза. Курица разевает клюв и слабо кудахчет.
– Понимаю тебя, сестра, – говорит зантеро и одним движением ножа разрезает веревки у курицы на лапах. – Дар Великой Матери-Ящерицы принят, теперь ты свободна.
Он опускает птицу на землю, курица тут же вскакивает и вприпрыжку убегает.
– Спасибо, Анита, – говорит зантеро. – Ты можешь идти, а гости расскажут мне, зачем пришли к нам… оттуда.
Было бы смешно надеяться, что колдун не догадается, кто мы, думает Ника. С первого взгляда понятно, что у него с ви́дением нет никаких проблем.
Зантеро Хуан смеется, и его тихий смех дребезжит. Бусина на кончике бороды покачивается вверх-вниз, и Ника не может отвести от нее глаз. Возможно, просто не хочет слушать то, что говорит зантеро, – так ей не нравятся его слова.
– Вы меня насмешили, – поясняет Хуан. – Я не отправлю вас вглубь, какие бы страшные истории вы ни рассказывали. Я вижу, что вы напуганы, и верю в ваш страх – в ваш страх, но не в вашу историю. Страх сочиняет свои истории – и это плохие истории, не надо им верить.
– Наша история в самом деле плохая, – отвечает Марина, – но она правдивая. Вы сами видите – мы пришли из мира живых, мы уже были здесь, и были во многих областях вашего мира. Нас не так легко напугать – и если мы напуганы, значит, опасность реальна. Так же реальна, как наш страх.
– Сколь ни реальна опасность, – говорит зантеро, – ее нельзя даже сравнить с тем, что вас там ждет. Неподготовленный человек не выдерживает в глубинных мирах и нескольких минут, он распадается или сходит с ума. Туда могут ходить только великие шаманы.
– А Доктор? – говорит Марина.
– Доктор мог стать великим шаманом, а стал безумцем. Глубь разрушила его разум.
– Неправда! – возмущается Марина.
Она не умеет с ним говорить, понимает Ника, она пытается его переспорить, а надо задавать ему вопросы, как я задавала брахо Ивану.
– Простите мою подругу, – говорит Ника. – Иногда она чрезмерно горяча и несдержанна. Она не следует по пути дыхательных практик, но она – великий воин. Простите ей, что ваша мудрость скрыта от ее глаз пеленой гнева.
Зантеро Хуан кивает (бусинка опять – вверх-вниз):
– Я не держу зла на твою подругу. А что скажешь мне ты, юная ученица, идущая по пути дыхательных практик и тайного видения?
– Мне нечего вам сказать, – отвечает Ника, – я только хотела спросить: что будет, если граница между нашими мирами и глубью рухнет? Если обитатели глубинных областей ринутся на нашу сторону?
– В древних преданиях сказано: из глубины моря выйдет зверь, который будет девой, чтобы повелевать всеми мирами сорок два месяца, – говорит зантеро. – Понимаешь ли ты, что значит «зверь, который будет девой»?
– Да, – кивает Ника, – это символ вечно меняющейся природы глубинных миров. Он придет из глубины моря, то есть из глуби. Говорят ли предания, когда это будет? Можем ли мы ускорить этот день? Должны ли мы замедлить его приход?
Зантеро Хуан снова смеется:
– Мы не можем ни ускорить, ни замедлить. Всему свой срок. Придет время – времени не будет, но сейчас время есть.
– Я понимаю, – говорит Ника, хотя понимает не до конца, как и с брахо Иваном. – Но если бы вы узнали, что в глубине кто-то собирает армию, чтобы вторгнуться сюда… тот, кто уже развязал однажды войну живых и мертвых… тот, у кого есть сила, желание и власть бросить эту армию в бой по обе стороны Границы, – что бы вы сделали?
– Я бы продолжал сидеть здесь, во дворе, – ответил зантеро. – Здесь тепло, здесь всегда светит солнце. Но тот, о ком ты говоришь… я знал только одного человека, которому хватило бы безумия и ненависти сотворить такое. Когда-то он жил во Вью-Ёрке, но уже покинул его – и даже в самых дальних областях давно не видели его следов.
– Человека, о котором вы говорите, зовут Орлок Алурин? – спрашивает Ника.
– Его зовут Орлок Алурин, – кивает зантеро Хуан, – и теперь я понял, почему ваш страх показался мне таким знакомым.
Он молчит, глядя, как пестрая курица, вернувшись, ищет что-то в пыли у Никиных ног.
– Если за вами гонится Орлок Алурин, – говорит старик, – я укажу вам проход вглубь.
– Благодарю вас, зантеро Хуан, – склоняет голову Ника.
Старик смотрит на Марину: та улыбается.
– Зря радуешься, дочка, – говорит он. – Всё, что я сказал о глуби, – правда. Неподготовленный человек не выдержит там и нескольких минут – но эта гибель будет лучше того, что ждет вас, попади вы в руки к Орлоку.
– Мы не погибнем там, – говорит Марина, – и он не убьет нас. Это мы убьем его.
Марина сидит, прислонившись спиной к теплой стене. В землю перед ней воткнут прутик – тень указывает на носок Марининого ботинка. Тень совершенно неподвижна, хотя прошло уже полчаса. «Здесь тепло, здесь всегда светит солнце», – сказал зантеро Хуан. У мертвых нет времени – и здесь, во дворе зантеро Хуана, его в самом деле нет. Вечный полдень, вечное лето.
– Майк, – зовет Марина, – подойди сюда.
