И вот Лёва и Марина стоят плечом к плечу посреди кипящей битвы – а рядом Гоша с Никой, значит, они снова вместе! Враги надвигаются – странные существа родом из кошмаров и страшных снов, безумная помесь рептилий, птиц и хищников; копий, дротиков и пик; заржавленных механизмов, орудий пыток, машин смерти. Они не похожи на людей – ни на живых, ни на мертвых, у них нет лиц и слишком много конечностей: а если у кого-то по две руки, то над ними шипят три змеиных головы, а из четырех ног одна – старый обрез, плюющийся огнем.
Здесь можно увидеть все, думает Лёва. Все, что может присниться, все, что можно придумать, и то, что придумать нельзя, а можно лишь описать словами… точь-в-точь как несуществующие числа, о которых говорил Вольфин.
Глубинные миры – обиталище абсолютной математической абстракции, думает Лёва, но мысль эта непрочна, как пузырек в пивной пене… мгновение – и она лопнет, исчезнет без остатка.
Лёва превращается в меч – и рубит металлическую плоть; он превращается в орудийный ствол – и извергает огонь; он превращается в копье – и втыкается в огромный немигающий глаз, семенящий на тонких паучьих лапах. Но враги меняются так быстро, что уже непонятно, чем их встретить. Это как игра в камень-ножницы-бумага, только противник может передумать, а ты – нет.
Враги – упавшие на землю, разрубленные на части – восстают из праха, собираются в новых, еще более диких комбинациях. Птичий ключ на танковых гусеницах, клубок змей, заменяющий голову восьминогому тигру, ржавый арбалет на страусиных ногах, стреляющий металлической саранчой прямо Лёве в лицо…
Ну что же, думает Лёва, мы уже и так продержались дольше, чем обещал нам этот зантеро! И мы будем стоять насмерть, намертво, несокрушимо, недвижимо, неколебимо как скала. Как древние базальтовые плиты, как огромные камни!
И посреди бурлящего хаоса четверо друзей замирают исполинскими валунами, застывают неприступной крепостью, возвышаются над битвой, опершись друг на друга.
Волна за волной накатывают чудовища – и, разбиваясь, отскакивают. Краткий миг триумфа, летучая надежда на победу… но поверхность камней покрывается трещинами, пестрит мхом и лишайниками, становится мягкой и пористой… на глубине ничто не может удержать форму, сохранить себя, противостоять хаосу…
Мы проиграем, понимает Лёва, в этой битве невозможно победить.
И тут у него за спиной, в центре квадрата, образованного четырьмя распадающимися плитами, раздается хлопок – а потом над ними поднимается сияющий шар, сгусток слепящего света… мгновенная вспышка выжигает все вокруг, разгоняет армию монстров, обращает их в пепел и черный дым, а они четверо – Лёва и Марина, Гоша и Ника – вдруг обретают свой привычный облик и, взявшись за руки, становятся в круг, а в центре – мерцающая, закутанная в плащ фигура. Знакомый голос говорит:
– Мне кажется, я вовремя.
И Гоша даже не успевает со своим «Ух ты!» – а Лёва уже понимает: это Ард Алурин снова их спас.
Все пятеро не то сидят, не то парят в воздухе. Их окружает ровное белое сияние, они как будто внутри светящегося шара.
– Здесь мы в безопасности, – говорит Алурин. – Можно даже разговаривать и сохранять привычную форму: этот свет экранирует нас от хаоса глубинных миров.
– Это ваше изобретение? – спрашивает Ника.
– Не совсем изобретение, я только придал этому форму, – отвечает майор Алурин. – Это было здесь до меня. Здесь существует все.
– По крайней мере, всё, что можно помыслить и описать, – добавляет Лёва.
– То, что мы не можем помыслить и описать, наверное, тоже существует, – отвечает Алурин, – но оно нам недоступно.
– В этом и есть смысл изобретения, – говорит Лёва. – Помыслить, описать и, тем самым, вызвать к жизни.
Если это, конечно, жизнь, договаривает про себя Гоша. Ему не хочется думать о мире снаружи светящегося шара, где на бескрайнем поле битвы, убивая врага за врагом, он искал Нику, но нигде не мог найти. Кровь запеклась на его одежде и капала с желтых клыков, металлический клюв исторгал гортанные крики, когти вгрызались в чужую плоть, а четыре пары глаз тщетно шарили вокруг в поисках Ники.
В пылу битвы они не узнали друг друга… два страшных чудовища, два окровавленных монстра, выгнутые спины, шерсть дыбом… жаждут крови, готовы к битве… встретились взглядами в самый последний момент.
– Скажите, – спрашивает Марина, – вы с самого начала знали, что мы сюда доберемся?
– Мне и в голову не приходило, – отвечает Алурин. – Живые почти никогда не забираются так глубоко. И кстати, зачем вы здесь?
– Я думала, вы знаете, – говорит Марина. – Мы пришли, чтобы окончательно уничтожить вашего брата.
– Орлока здесь нет, – качает головой Алурин. – Он сумел почти совсем восстановить тело и покинул глубинные миры. Осталась его армия – мы только что уничтожили ее передовой отряд. Но Орлок готовит вторжение не здесь… в мире мертвых или даже в мире живых.
– А мы-то рассчитывали застать его врасплох! – восклицает Гоша.
