«Как раньше» не получалось: раньше родители никогда не говорили о деньгах, главным была работа, а деньги – приятным побочным результатом. Теперь выяснилось, что работа нужна еще и из-за денег. Два месяца они переводили с франкского и инглийского научные статьи, но потом заказы прекратились (папа сказал,
– Да ладно, Сашка, – говорил неунывающий дядя Гена, – устроишься сторожем или вахтером. Будешь сидеть и переводить, прямо на рабочем месте. Женя на машинке перепечатает, а я в редакцию отнесу. Получится то же самое, что теперь, плюс официальная зарплата.
Папа покачал головой – и как в воду глядел: через неделю выяснилось, что в столице нет вакансий ни вахтеров, ни сторожей. Дворники и кочегары тоже не требовались, ведь к тому моменту уже пришла весна, снег стаял, а в домах отключили отопление.
– Помнишь, Женя, ты пугала меня безработицей в Открытом Мире? – сказал папа. – А у нас все наоборот получилось: и безработица, и Граница закрыта.
– Это еще не безработица, – сказала мама. – Я пойду на швейную фабрику. Там, кстати, платят больше, чем у меня было в институте.
«Больше», к сожалению, не получилось – наверное, швея из мамы хуже, чем ученый.
Через месяц папа устроился на энергетический завод – и ездить ближе, чем в институт, всего одна остановка, говорил он дяде Гене. Жалко, денег мало платят.
Неужели оказалось, что главное – это деньги?
Когда Гоша перестал ходить на об-гру, папа даже ничего не сказал – а ведь раньше так им гордился! Успехи, правда, давно закончились: если не можешь рассчитывать даже на место в районной сборной – какой смысл стараться?
Без занятий во Дворце Звездочек сразу освободилась куча времени. Можно слушать магнитофон, подбирать на гитаре аккорды, смотреть телевизор или читать детективы о доблестных сотрудниках МПДЗ, разоблачающих коварных мертвых шпионов. Хорошие, спокойные книги: шпионы в них не походят на Орлока, а доблестные герои – на тех, кто допрашивал Гошу и его друзей по возвращении с Белого моря. Читая такие книги, слушая магнитофон или глядя новости по телевизору, можно не вспоминать, что когда-то у Гоши были родители, которые учили его бороться. И друзья, с которыми он был готов изменить мир.
Кем стали теперь его смелые, молодые родители?
Где теперь его друзья?
Лёва и Марина учатся в других школах, с ним осталась только Ника. Впрочем, в самом ли деле – осталась с ним?
Вот, в сентябре собрались вдвоем в кино, на франкский фильм про грабителей банков. Ника вдруг позвонила, сказала, что не пойдет, и бросила трубку. Потом выяснилось: тете Свете стало плохо, Ника вызывала врача, в общем, было не до кино, но Гоша все равно обиделся: трудно было нормально сказать, в чем дело? Он бы пришел, помог, он ведь мужчина, а значит – помощник и защитник.
Недавно, уже в ноябре, Ксения, новая литераторша, вызвала Гошу, а он, как назло, ничего не читал. То есть он, напротив, читал весь вечер, но вовсе не ту скучищу, которую они проходили. Нет бы Нике подсказать ему, пока шел к доске, – она-то читала, что задано! Короче, Гоша схлопотал «пару», а Ника потом сказала, мол, была уверена, что он и сам все знает.
Нике, конечно, хорошо говорить – а Гоше все чаще кажется: ничего он не знает, ни в чем он не уверен.
Зачем учить уроки? Зачем горбатиться в школе десять лет, а потом еще пять в Университете, если в конце концов окажешься рабочим на соседнем заводе, как родители каких-нибудь тупых пятнашек?
Зачем напрягаться, если мир все равно нельзя изменить? Лучше лежать на диване с тупой детской книжкой.
Впрочем, лежать на диване тоже скучно – куда интересней ходить в кино. Денег на билет, конечно, не было, но Гоша придумал способ попадать в зал – интересный и рискованный.
