– Хорошо…, будь по-твоему, но знай, только потомки Харисы смогут противостоять силе твоих лучников! – теперь голос Хары зазвучал почти с железным звоном, оглушая всех до боли в ушных раковинах. Никогда ещё старейшины не слышали Хару в таком гневе! Вот так ритуал поклонения выдался в этот раз. Вся эти досточтимые и многоуважаемые харейцы где-то в глубине души пожалели, что не поверили словам Мэнгла, а ведь знали, что ему нет смысла врать, да и не был он лжецом никогда, и многие из них видели грамоту Истрагора. Никто из ныне живущих харейцев не бывал в Храмовом городе, лишь недавно ушедший харейец Чаткор посещал город единожды, а Мэнгл провел там целых семь лет и, конечно, его возвращение не могло пройти обыденно. Но разве харейцам было до этого дело, Мэнгл ушёл и о нём быстро забыли, одна только его верная Тамила и четверо сыновей ждали от его возвращения чего-то невероятного!
Все что случилось в Священной долине гейзеров, обители Духов Хара, бурно обсуждалось в харейских домах. Через несколько дней на Совете старейшин было решено провести обряд признания короля всеми харейскими родами и семьями. В назначенный день все должны были собраться на большой площади и проголосовать "за" короля либо "против" короля. Процедуру обозначили очень просто: белый камешек – "за", а темный – "против". Камешки должны были класть в разные кучки справа и слева. Старейшины долго задавались вопросом, кто имеет право голоса и с какого возраста.
– Дети не могут голосовать, нет у них понимания и опыта, чтобы оценивать такие вещи, – говорили одни.
– Моему правнуку пятнадцать лет, а смышлен он на все тридцать, как быть? – некоторые выдвигали свои аргументы.
– Без женских голосов можно обойтись, всякая достойная харейская женщина согласна с волей мужа!
– Но разве каждый достойный харейец не должен интересоваться мнением жены? Если муж не примет во внимание мнение своей жены удача его пострадает, так нас учат Хар и Хара, а сегодня решается судьба всей Харейи, и если не будет учтено досконально мнение женской половины нашего общества, то будущее всего харейского рода может оказаться под угрозой.
– Пусть скажет Мэнгл, – сказал один из членов Совета, – пусть проявит свою богоподобную мудрость!
Наконец-то они устали спорить, подумал Мэнгл и высказался следующим образом:
