Собственное лицо в свете смартфона кажется ей ликом привидения. Банши — вроде бы так называются женщины-призраки, встреча с которыми сулит несчастье.
В детстве она смотрела фильм про них. Кажется, что это было в другой жизни. В общем, так и есть.
Убрав телефон, Валери выходит из машины и направляется к вилле. Чувство неправильности нарастает, будто она собирается сделать что-то грязное.
Нечто подобное было тогда, давно, перед первыми съёмками — когда она, студентка начальных курсов, вошла в комнатку, которую сняли на сутки, и там её уже ждал и сам режиссёр, и оператор с камерой, и совершенно незнакомый парень-иммигрант, голый и со стоячим болтом. А во второй раз было легче. А потом она уже и не чувствовала никакой грязи.
Сейчас Валери кажется, что она вот-вот окунётся в грязь с головой.
Она шагает по выложенной плиткой дорожке, как много раз до этого. Только сегодня Надиви её не приглашал. И на территории три незнакомых машины. И какие-то люди лениво прохаживаются между кустами.
Когда до дверей виллы остаётся несколько шагов, из темноты навстречу Валери выходят двое мужчин.
— Сегодня сюда нельзя, девушка, — говорит один.
У него на поясе кобура с пистолетом. Другой по-солдатски положил расслабленные запястья на висящий поперёк груди автомат.
У них бандитские рожи. Такие обычно кого-нибудь охраняют. Надиви охранников при себе никогда не держал.
— Меня пригласили, — произносит Валери. — Мне можно.
Говоривший недоверчиво хмыкает, оглядывая её.
— Я тебя знаю, — бросает он. — Ты Валери Стилл. Видел тебя в паре сцен.
— Хочешь автограф? — она смотрит на него в упор.
Они оба медлят. Валери думает, что будет, если они всё же решатся спросить у Надиви, действительно ли он её пригласил.
— Может, обыщем её? — предлагает тот, что с автоматом, раздевая Валери взглядом.
— А ты всегда лапаешь вещи босса без спроса? — спрашивает она.
Автоматчик недовольно кривится. Они оба отступают.
— Проходи, — тот, что с пистолетом, машет ладонью в сторону виллы.
Валери идёт к двери. Она чувствует выступивший на шее пот, но при этом нет никакой нервозности. Но непонятное ощущение не ослабевает.
В холле никого нет, свет погашен. Валери останавливается, едва войдя, и осматривается. Дверь в гостиную открыта, там видно сверкание телеэкрана и слышны приглушённые звуки. Прислушавшись, Валери различает сдавленные женские стоны. Будто бы в гостиной кто-то смотрит жестокий фильм.
Она осторожно снимает туфли, берёт их в руку и босиком идёт к гостиной.
Надиви там, сидит за столом. С ним ещё один мужчина: незнакомый, холёный, с ухоженным лицом. Клиновидная бородка, усики как ниточка, тонкие черты придают ему сходство с испанским дворянином с обложки женского романа. Они оба уставились в телевизор.
Творящееся на экране Валери узнаёт с одного взгляда. На видео Надиви насилует ту девушку, Агату. Крики, плач, мерзкое рычание режут уши, бьют по нервам. У Валери подкатывает к горлу огромный ком.
Мужчины смотрят молча, не отрываясь. Холёный до самого конца ролика одобрительно кивает.
— Недурно, — произносит он. — Значит, она ускользнула?
— Мои идиоты упустили её в больнице, — буркает Надиви. — Они говорят, ей кто-то помог. Её ждала машина. Они даже не запомнили номера. Дебилы.
— Не вини их. Эта девка не так проста. Твоё лицо не даст соврать.
Надиви кривится и трёт скулу. Холёный мужчина улыбается, став таким обаятельным, что не верится, будто это он только что хвалил видео с изнасилованием.
— Я с ней поквитаюсь, — говорит Надиви, глядя перед собой. — Когда я её найду, она мне за всё ответит.
— Как ты собираешься это сделать? — спрашивает незнакомец.
— Что? — Надиви поворачивается к нему. — О чём ты?
— Как ты собираешься с ней поступить? На твоём месте я бы выбрал для неё что-нибудь изощрённое и болезненное. Так как ты думаешь это сделать?
У холёного такой будничный тон, будто он обсуждает способ приготовления стейка. Надиви смотрит недоумённо, потом хмурится и отводит взгляд.
— Да я как-то не думал… Ещё не решил, что именно я с ней…
Незнакомец берёт со стола пузатый бокал и делает глоток.
— Я кое-что предложу. Знаешь, была одна дама, которая меня очень разочаровала. Я был так расстроен, что поставил две машины рядом друг с другом, привязал её правую ногу к одной, а левую — к другой. А потом одна машина поехала на север, а другая на юг.
Он отпивает ещё и смакует, прежде чем проглотить. Надиви смотрит на него, хлопая глазами.
— Ну я даже не знаю…
— Нет-нет, я не настаиваю. Можешь придумать что-то своё. Но о моём предложении подумай. — он улыбается с аристократической сдержанностью. — Её не сразу разорвало. Ребятам за рулём пришлось подавить на газ, так что она успела испытать массу ощущений. И кровь ударила фонтаном — это было впечатляюще. Лично я люблю, когда много крови. Но это уже дело вкуса.
Надиви молчит, уставившись перед собой и потирая скулу. Холёный глядит на него.
— Тех, кто тебя задел, нужно наказывать, — говорит он. — Болезненно и страшно. Только так.
Надиви долго думает. А потом его губы растягиваются в жуткой усмешке.
— Знаешь, а мне нравится этот вариант.
