Агата уверенно шагает к двери в самом конце, туда, куда ведёт длинная очередь из женщин с полотенцами и тюбиками шампуня в руках.
— Это душевая, — говорит её провожатый, когда они подходят к двери.
— Да, женский туалет на ремонте, а здесь есть биде, — врёт Агата, поворачивая дверную ручку.
— Знаете, будет лучше, если… — начинает фальшивый коп.
— Если зайдёте вместе со мной, то, боюсь, вас неправильно поймут, — Агата кивает на женщин в очереди.
Она уже собирается юркнуть в дверь, когда ей на плечо ложится тяжёлая рука.
Агата вся сжимается. На миг ей кажется, будто она захлёбывается в бассейне.
— Оставьте мне камеру, — говорит мужчина. — Вам с ней будет неудобно.
Он глядит на неё холодно, зло. Неизвестно, на что он готов пойти здесь, при свидетелях, но Агате не хочется это проверять.
— Да, конечно. — она нехотя отдаёт ему камеру.
— Я верну, как только вы выйдете, — он улыбается одними губами. — Я никуда не уйду.
Агата входит в душевую. Там моются несколько женщин, и они оглядываются на Агату, когда та пробегает к окну и откидывает жалюзи. Ручки поддаются плохо, но, распахнув створку, Агата видит то, что искала — пожарную лестницу слева от окна. Схватившись рукой и поставив ногу на поперечину, Агата перескакивает на лестницу отработанным на альпинистской стене броском.
Здесь четвёртый этаж. Подворотня далеко внизу, и у Агаты на миг кружится голова от высоты. Но этот страх — ничто по сравнению с чувством невидимой руки на шее.
Она быстро спускается, держась за крашеный металл закостеневшими руками. Карту памяти, вынутую из камеры ещё в палате под одеялом, она держит в пересохших губах.
Хуже всего то, что она понятия не имеет, что будет делать, когда спустится.
***
Что хорошо в солнечных очках — не привлекая внимания окружающих, они позволяют изменить внешность. У Валери очки зеркальные, в половину лица. Она всегда надевает их, когда выезжает в город. Хотя бывает это редко. С каждым годом всё реже.
У больницы людно, и припарковаться было бы сложно, если бы Валери не приехала ещё на рассвете, когда здесь не было ещё никого. Ей удалось поставить свой синий седан у тротуара недалеко от входа. Отсюда отлично видны раздвижные стеклянные двери, автоматически расходящиеся и сходящиеся перед людьми, и большие белые буквы «Святой Сальвадор» над входом.
Никто не просил её приезжать. Не звонил ни продюсер, ни режиссёр, ни абонент без имени. Валери захотела это сделать сама — так сильно, что проснулась среди ночи, проспав всего пару часов. Впервые за долгое время появилось что-то такое, чего по-настоящему захотелось.
Только приехав к больнице, она поняла, что не придумала, что делать дальше. Ни Надиви, ни холуй, звонивший ему при Валери, не обмолвились о том, как зовут девушку с видео. Спрашивать в больнице о поступившей к ним жертве изнасилования глупо. Так можно лишь вызвать подозрения.
Валери ждёт, наблюдая за входом, изредка сигналя машинам, пытающимся припарковаться вторым рядом и заблокировать ей выезд. Радио, заменяя бормотание телевизора, выдаёт попеременно то слащавое пение, то натужно бодрые мелодии. Слушая манерных диджеев, старательно копирующих энергичную манеру своих американских коллег, сложно представить, что на западе Ревалии прямо сейчас идёт война. А сама Ревалия будто бы не входит в лидеры по уровню коррупции и организованной преступности.
Если бы Валери лет десять назад сказали, что она переедет сюда, она ответила бы, что никогда не совершит подобную глупость. Лет десять назад юная Валери Ремей ещё не знала, что значит плыть по течению. И не могла предположить, куда это течение может занести.
Что ещё там, в Будапеште, она придёт на фотосессию для эротического журнала к незнакомому фотографу. Что не сможет отказаться, когда фотограф будет настойчиво предлагать ей выпить, чтобы «раскрепоститься».
Что он соблазнит её прямо в студии. А потом покажет ей запись их секса, которую сделал втайне. И, шантажируя этой записью, наполовину уговорит, наполовину вынудит её сняться в порносцене.
Для многих всё начиналось с фотосессии. Или с кастинга в модельный бизнес. Или с предложения в художественной школе. Или с изнасилования.
А как заканчивается карьера порноактрисы? Одни тихо исчезают из информационного поля. Другие — и это редкость — используют свою скандальную популярность и становятся ведущими небольших ток-шоу, ведут блоги, стримят игры, в конце концов. Одна даже попыталась стать ди-джеем, но не взлетела.
Гораздо чаще актрисы взрослого кино скатываются либо в алкоголизм, либо в наркоманию. Или кончают жизнь самоубийством.
Валери кладёт затылок на подголовник и глядит на прохожих, прикрыв глаза. Огест Эймс. Шайла Стайлз. Скайлер ДеМалли. Юри Люв. А ещё раньше — Сюзанна Бриттон, Талия Джеймс, Клаудия Фьелерс, Линн Тарс, Камилла Де Кастро. Анджела Деви. Джулиет Джетт, Ева Люкс. Можно продолжать до самой Шоны Грант в тысяча девятьсот восемьдесят четвёртом.
Валери вдруг кажется, что за ней следят. Мужчина в облупленном корвете пристально смотрит на неё. Возможно, просто ещё один любитель порно.
