Прохожие ахают и убираются с дороги. Никто не кричит, не поднимает шум. Мужчины поодаль отворачиваются, втянув голову в плечи. Прямо перед Наташей тучная женщина широко раскрывает рот и тут же захлопывает его ладонью.
Все понимают, что происходит. Все уже привыкли к виду вооружённых людей, и усвоили, что в их дела лучше не лезть.
Бандиты вместе с Наташей проходят к вестибюлю. Никакой паники. Позади всего лишь стало меньше городской суеты, меньше людей и разговоров.
Консьерж бледнеет, когда угрюмый подходит к нему. Тот бросает два неразличимых слова, и консьерж нервно подзывает испуганную горничную, семенит к доске с ключами и отдаёт ей один из них.
— Проводи в четыреста восьмой, быстро!
У горничной подёргиваются плечи, когда она ведёт бандитов к лифту. Шагая за ней, Наташа чувствует острый запах её пота, перебивающий духи.
Наташу мутит всё сильнее с каждым этажом. Когда они останавливаются у дверей четыреста восьмого номера, ей кажется, что её сейчас вырвет.
Консьержка открывает дверь номера. У неё дрожат руки.
Бандиты берут оружие наизготовку. У угрюмого и двух других пистолеты с глушителями. Консьержка хочет уйти, но угрюмый одними губами говорит «стой тут» и взглядом пригвождает её к стенке у двери.
У Наташи к горлу подкатывает огромный ком. Бандиты вваливаются в номер. Она входит вслед за ними.
На кровати никого, только смятые простыни в свежих влажных пятнах. В душе шумит вода. Краны закрываются. Шлёпают по кафелю босые пятки.
Бандиты занимают позиции, направив стволы на дверь ванной. Наташа оказывается зажата между плечами двоих, вставших у стены напротив.
Светловолосый крепкий мужчина выходит из ванной и замирает при виде бандитов. Он голый, мокрый после душа.
Его взгляд упирается в Наташу. В глазах сверкает вспышка узнавания.
— Это он, — выдавливает из себя Наташа.
Гремят выстрелы. Пули рвут тело Джеймса Хаггарта, он дёргается под свинцовым дождём. Всё длится не дольше двух секунд, но Наташе кажется, что прошли часы.
Она не может закрыть глаза. Лицо парализовано.
Изрешеченное тело падает на ковёр — ещё недавно такое крепкое, теперь оно похоже на скомканную бумажную скульптуру в алой краске. Вся стена позади пробита пулями и забрызгана кровью.
Не меняясь в лице, Наташа смотрит, как он умирает. Застывшие глаза уставились на неё. В них застыл один вопрос, который старший оперативник Хаггарт так и не успел задать.
«Почему?»
Ей нечего было бы ему сказать. И она не хочет думать над ответом.
Бандиты набрасываются на ноутбук и телефон убитого как шакалы на падаль. Похватав всё, они спешат к выходу. Наташа всё смотрит на труп Хаггарта, и угрюмый хватает её за локоть и тащит за собой. Она идёт, машинально переставляя ноги.
На выходе из отеля она выдёргивает локоть из его клешни. Наташа садится на своё место рядом с Мабуши, и машина трогается.
— Всё правильно, — говорит доктор. — Тебе нужно было это сделать. Чтобы начать новую жизнь, нужно порвать с прошлым.
Он ещё что-то вещает успокаивающим тоном, но она не слушает. У неё в ушах гремят выстрелы. Он гладит её по колену, но она не чувствует его руки.
— У тебя есть? — спрашивает она. Он кивает, лезет в карман и достаёт похожий на портсигар футляр с порошком и ложечкой внутри.
Во рту возникает желанный вкус. Он стирает оцепенение. Убирает гром выстрелов из ушей.
«Почему?» — спрашивают мёртвые глаза. «Почему?»
Когда они выезжают из города, Наташа уже перестает и искать ответ. Весь путь до виллы доктора её тошнит.
Валери ещё раз перечитывает сообщение на дисплее. В салоне машины темно, и в свете телефона всё кажется сюрреалистичным, будто она смотрит странный фильм.
«Предложи Надиви сделку», — велят последние строчки от абонента без имени. «Со всеми гарантиями с нашей стороны. Результат сообщи мне».
Он всегда был для Валери таинственным. Загадочным, непредсказуемым. Она никогда его не видела. Даже в Агентство он завербовал её через своих агентов, и те никогда не называли его по имени. Он всегда был только Куратором.
После того как Валери согласилась работать на него, ей время от времени стали приходить сообщения с поручениями. Смысла большинства этих поручений она не понимала, и только чувствовала, что на время становится частью некой большой игры. И тогда в её жизни что-то появлялось. Хотя бы что-то. Именно из-за этого ощущения она и согласилась. И ещё ради гарантий для родителей и сестры.
Но сейчас задание почему-то неприятно. Что-то мутное колышется на самом краю сознания, как масляное пятно в заводи — будто что-то неправильно, но никак не понять, что именно. Пытаясь уловить, в чём дело, Валери уже минут десять сидит в машине у дома Надиви, раз за разом пробегая глазами слова, такие простые и такие трудные.
Невозможно будет это произнести. Предложить ему такое. После всего, что он делал с ней. И с другими тоже. Это всё сойдёт ему с рук?..
…А почему должно быть иначе? Разве это её дело? Нужно просто выполнять. Делать, что говорят.
