Его голова дёргается, а Моника, выскользнув из-под него, змеёй прыгает к столику, перелетает через него, схватив пистолет, и, перекатившись через плечо, вскакивает и берёт Надиви на прицел.
Он коротко и громко матерится. Потом садится нарочито вальяжно и выдавливает бледную улыбку, потирая челюсть.
— Детка, завязывай. Мы оба знаем, что ты не выстрелишь. Тебе приказали взять меня живым, и ты…
Пуля пробивает диван у него между ног, в паре сантиметров от мошонки. Надиви нелепо подскакивает.
— Ты нужен живым, но не обязательно целым, — произносит Моника. — Без яиц тоже сгодишься.
Улыбка слезает с его лица.
— Надевай наручники. На этот раз по-настоящему.
Он нехотя защёлкивает браслеты, поглядывая на Монику.
— Я тебя только что оттрахал. Изнасиловал, унизил. Тебя это что, вообще не колышет?
Она пожимает плечами, не меняясь в лице.
— Я люблю жёсткий секс.
У неё в промежности всё пульсирует — там всё ещё помнит большой крепкий член. Это триумф — она взяла подозреваемого, — и сейчас ощущение успеха мешается с лёгким унижением, а ещё с удовольствием, которое она не может отрицать.
Идеальный коктейль ощущений. Всё обернулось просто отлично.
«И туфли тоже замечательные», — думает она, глядя на распухающий подбородок Надиви.
Уже ничего не опасаясь, она поворачивается к нему спиной, берёт из сумочки телефон и пишет Куратору короткое сообщение.
«Я его взяла».
***
Меня всё ещё трясёт. Уже полчаса прошло, как меня увезли из поместья Асаба, а я всё никак не могу успокоиться. Машина уже уехала, а я всё стою на тротуаре и дрожу, как в лихорадке.
Кое-как взяв себя в руки, достаю телефон. Едва не выронив, пишу Куратору.
«Асаб согласился».
После этого меня выворачивает прямо на тротуар.
***
Куратор глядит на сообщение от Лиссы. Потом на сообщение от Моники. Ему хватает пяти секунд, чтобы принять решение.
Он отправляет досье Джебхуза Надиви в корзину. От него останется только копия в недрах архивов Агентства. Может, кто-нибудь когда-нибудь разыщет её там и прочтёт. Но для самого Надиви это уже ничего не изменит.
«Ферзём тебе всё же не стать, Надиви», — думает Куратор, набирая сообщение Монике.
***
«Планы изменились. Надиви больше не нужен».
Моника читает на дисплее сообщение от Куратора и закрывает мессенджер.
Несколько секунд она думает, глядя на Надиви и похлопывая себя пистолетом по голому бедру. Он сидит перед ней за столом — обнажённый, со скованными руками и бледной улыбочкой на физиономии. Моника кладёт перед ним телефон и включает запись видео.
— Говори всё, что знаешь об Асабе. Смотри в камеру.
— Как скажешь, дорогая.
Он всё ещё пытается строить из себя мачо, и это смешно и жалко одновременно. Уставившись в смартфон, он начинает говорить.
— Его называют Габриэль Асаб. Думаю, это не настоящее имя. Он появился в Ревалии лет десять назад, или вроде того. Торговал оружием. Убил своего босса и занял его место. Его поддержали потому, что боялись. Он садист. Таких зверей, как он, я в жизни не видел. Нет, правда, он больной на голову. Может вежливо поговорить с человеком о погоде, а потом своими руками содрать с него кожу. Очень любит всё делать сам. А если его что-то злит, он может схватить кого угодно и превратить в фарш. Особенно если человек беззащитный. Например, женщина.
Моника заходит ему за спину, делая вид, что подбирает свою одежду, и украдкой разглядывает Надиви. Мощные плечи, мускулистые руки, широченная спина, накачанные ягодицы. Столько силы — но сейчас он в бегах, в чужой стране, лишившийся всей своей власти.
Вот до чего доводит отсутствие амбиций. Моника никогда не понимала людей, которые сумели забраться высоко и при этом не пытаются залезть ещё выше.
Надиви продолжает свою бессмысленную болтовню, послушно глядя в камеру смартфона.
— Вы ведь хотите наладить бизнес с Синдикатом, я же понимаю. Хотите делать деньги — я это вижу. Не зря я в Синдикате один из первых людей. Так вот, для вас Асаб — не вариант. Лучше вам иметь дело со мной. А от него вам надо избавиться. То есть, нам надо. И я знаю, как это сделать. Я знаю, где его поместье. Знаю, какая там охрана, как к нему лучше подобраться.
Моника тихо подходит к нему сзади. Он не слышит её шагов и продолжает говорить.
— Вам со мной повезло. Серьёзно, в моём лице вы получили с Синдикатом такой шанс, от которого нельзя отказыва…
Моника стреляет ему в затылок. Он с тяжёлым стуком падает лицом на стол, вывернув шею.
Наклонившись, она заглядывает в его потухшие глаза.
— Прощай, дорогой. С тобой было… весело. Жаль, не судьба повторить.
Тело Надиви неподвижно. По зеркальной поверхности растекается кровь пополам с мозгами.
Моника трогает пальцами горячий пистолетный ствол, нервные окончания приятно пощипывает. Несколько секунд она рассматривает мёртвое тело, потом быстро одевается и выходит, плотно закрыв за собой дверь. На её губах играет довольная улыбка.
Это лучшая работа на свете.
* Фейерверк — в шахматной партии каскад жертв при осуществлении комбинации.
