Были на флоте люди, которые память о бойцах отряда Ворожилова сберегали всю войну, да и поныне хранят свято.
Это адмирал, член Военного совета ВМФ Василий Максимович Гришанов, служивший в юности вместе с Ворожиловым и Петрухиным в Учебном отряде. Он многое сделал для семей погибших моряков, для увековечения их памяти.
Это военный моряк, ныне живущий в Липецке, флотский литератор Сергей Панюшкин. Он, словно реликвию, сохранил маленький любительский снимок своего погибшего друга — политрука одной из рот отряда Михаила Рубинштейна. Панюшкин пишет нам: «На днях в воем архиве я обнаружил его фото. Фото, прямо скажем, неважное. Зато я вижу в нем каждую черточку своего друга, умного и отважного молодого коммуниста Миши Рубинштейна. Возбуждать в других добрые начала было органической чертой его характера… Да, конечно, это он писал записку. Это его характер, это почерк его души! И подпись «Мишка»! Все его так любовно звали, и он так привык к этому, что и себя называл «Мишка». Кто же мог другой подписаться так! Больше того, подписать предсмертную записку просто именем — это опять-таки в его характере: скромный воин, умирая, не заботился о том, чтобы как-то прославиться…»
Тайна гибели петергофского десанта волновала и Всеволода Вишневского. В 1943 году, работая над пьесой «У стен Ленинграда», писатель вновь обратился к этой теме.
Командир бригады морской пехоты, стоявшей насмерть осенью сорок первого на защите города Ленина, читает своим бойцам записи из дневника захваченного в плен фашиста: «Заняли Петергоф — живописное место, где жили русские цари летом. Поход подходит к концу. Чистим взятый город. Русские сами себе вырыли могилы. Экзекуции подверглось семьсот пять русских обоего пола. Потерь во взводе нет». Зная метод работы Всеволода Вишневского, мы не сомневаемся в том, что здесь приводится выдержка из подлинного дневника.
И одержанная героями пьесы Вишневского победа над врагом — это как бы продолжение, исполнение того, что не удалось осуществить кронштадтским десантникам.
Долгие годы нами накапливался, собирался материал для этой повести. Нас поддерживали в поисках многие бывшие фронтовики, присылавшие правдивые свидетельства, воспоминания.
Сергей Васильевич Беляев воевал на Балтике. Осенью 1941 года он шел на поддержку десанта с подразделением морской пехоты, а потом был на Ораниенбаумском плацдарме. Беляев пишет:
«Форпостом Малой земли у Старого Петергофа стал Английский дворец. Вблизи дворец представлял собой печальную картину. Весь израненный, без крыши, он тем не менее, как богатырь, еще стоял твердо. Вокруг — траншеи, пулеметные точки. Цитадель стояла. В ней никогда не были гитлеровцы. Но каждый день, подвергаясь обстрелам и бомбардировке, дворец все больше и больше разрушался, все ниже и ниже опускал седую голову, однако на колени не становился…»
Фашистов приводила в бешенство стойкость защитников Английского дворца. Его подвергали обстрелу из тяжелых орудий. Только в течение одного из зимних артиллерийских налетов гитлеровцы выпустили по дворцу свыше трехсот снарядов.
Авиабомбы врага варварски уничтожили творение архитектора Кваренги. Лепные золоченые потолки, мраморные колонны, уникальная стенная роспись — все было сметено беспощадным огнем.
В те годы бойцами на Малой земле была сложена песня:
А люди сражались!..
Здесь, у этих руин, с конца сентября 1941 года и до победных дней января 1944 года, когда наши войска нанесли по врагу удар с Малой земли южнее Ораниенбаума, проходил передний край Приморского плацдарма.
Ораниенбаум под защитой мощных орудий фортов Красная Горка и Серая Лошадь, ощетинившийся матросскими и солдатскими штыками, продолжал оставаться неприступной крепостью. Здесь действовали морская пехота, артиллерия, соединения балтийских летчиков, штурмовщиков и истребителей. Была на Ораниенбаумском «пятачке» и своя железная дорога, по которой в тыл врага прорывались бронепоезда. На одном из них — «Балтийце» — среди других орудий стояло и снятое с крейсера «Аврора». Глаза и уши Ораниенбаумского плацдарма день и ночь следили за врагом. Метко били по фашистам снайперы.
Рядом была отторженная врагами, искалеченная родная земля.
Мы имеем возможность на страницах этой книги привести редчайшие свидетельства — зарисовки трагических и героических мест Старого Петергофа, сделанные фронтовиками-художниками на передовых позициях.
Их было пять человек — командиров и бойцов 48-й стрелковой дивизии имени М. И. Калинина, сражавшейся на Ораниенбаумском плацдарме: А. Трошичев, А. Мелентьев, М. Кузеванов, В. Бухарин и В. Лебедев. Находившиеся непосредственно в боевых порядках, они выполняли и раньше по заданиям командования натурные зарисовки на переднем крае, занося на них огневые точки противника, отмечая глубину эшелонирования.
