Не оправдываюсь, но здесь у меня форс-мажор стопроцентный. Нет, можно, конечно, явить беспримерный героизм, высадить дверь ногой и рвануть по бездорожью, закусив удила. Но шестое чувство подсказывало, что это будет последнее приключение на пятую точку. С большими шансами получить принудительную эвтаназию.
Так что я не забыл. Просто всему своё время.
Примирившись таким образом с совестью, я начал строить планы на ближайшее будущее. Даже не планы – вероятный прогноз. О плохом старался не думать, исходил из того, что здоров.
Допустим, завтра придут, обрадуют новостью и отпустят на все четыре стороны. Куда мне идти? Да пока никуда. Джул ясно дала понять, что врачи здесь нужны. Да оно и логично: подкрался писец – медики сразу взлетели в цене. Судя по всему, здесь надолго. Так что не пропаду. Даже если рентгенологом не устроюсь, курсы переподготовки никто не отменял. У нас с этим больших проблем нет, вряд ли у них здесь по-другому. Отучусь да устроюсь… вон хоть лаборантом – анализы брать. Обвыкнусь немного, разберусь, что к чему, шмотками разживусь… А потом… можно и…
Мысли стали потихонечку путаться. Усталость, последствия нервной встряски, безумные гонки по подземельям брали своё. Я начал зевать, клевать носом, а вскоре и вовсе выпал из объективной реальности.
И снился мне нескончаемый страшный тоннель. Платформа, на которой оживший Штиль тычет пальцем в индикатор томографа. Видно, хочет что-то сказать…
Из темноты выскакивает Джул и сносит ему башку из обреза. За нами гонятся чёрные. Мы снова бежим. Я теряюсь… Снова выхожу к терминалу… и расплываюсь в улыбке.
Ко мне идёт пепельноволосая девушка в костюме из белого стретча… Аня. Жива и здорова… Она ласково берёт меня за руку и ведёт за собой. Я послушно иду, тихо радуясь, что с ней всё в порядке… Куда ведёт? Домой, куда же ещё.
Картинка гаснет – тёмный провал – появляется новая.
Я дома. На кухне. Всё знакомо до боли. В электрическом чайнике клокочет вода. Мерно гудит магнетрон. За стеклом СВЧ-печки крутится тарелка с бутербродами. Люблю такие. С ветчиной и расплавленным сыром. От предвкушения рот наполняет слюна… быстрее бы… А вот и готово.
Зелёные палочки таймера складываются… нет, не в нули. В квадрат.
В квадрат?
Пронзительно верещит зуммер. Раз. Второй…
На третий я уже стоял на коленях в пределах нанесённой разметки, спиной к двери, с руками за головой и ощущением, что меня ледяной водой окатили. На лбу выступил пот, кожа превратилась в гусиную, сердце колотилось где-то под горлом… Конечно, были сомнения, что меня вот так сразу пристрелят, но проверять не хотелось. Здесь не игра. Запасных жизней нет.
В шлюзе зашипел поток пара.
Заныла насосами вытяжка.
Щёлкнул замок.
Одежду колыхнул сквозняк из открытой двери. От едких миазмов дезсредства во рту появился специфический привкус, безумно захотелось чихнуть. Я сморщился, но сдержался, хоть и с превеликим трудом. Не приведи Господь, расценят как неблагоприятный симптом или даже агрессию. У них, кто бы там ни зашёл, в руках автоматы и нервы натянуты гитарной струной. Дёрнется палец на спуске – и привет, пуля в голову.
Зашаркали бахилы по пластику пола. Зашелестела ткань защитных комбезов. Клапаны автономной кислородной системы противно захлюпали. Но визитёры сохраняли молчание, и меня от напряжения начало ощутимо трясти. Ждать вердикта, читай, приговора, уже не осталось сил.
Шаги приблизились, кто-то замер у меня за спиной.
– Добрый, день, уважаемые, – сказал я, стараясь не шевелиться, и вложил в короткую фразу максимум дружелюбия. – Чем порадуете?
В шею впились два острых контакта. Треснул разряд…
Я клацнул зубами, едва не откусив язык, выгнулся дугой и перестал контролировать тело. Через мгновение и разум погас.
– Н-ну да, зачем-м со м-мной ра-а-азговаривать, – промычал я голосом, звучавшим на всех видеокассетах в девяностые, и разлепил веки.
Похоже, меня хорошо тряхануло – всё тело ломило после мышечных судорог. Щека до сих пор дёргалась. На шее зудела отметина от электродов. На самом деле там две, но ощущалась как одна, но большая.
Я хотел почесаться и обнаружил, что обездвижен. Мог дышать, моргать, чуть-чуть крутить головой, пальцами шевелить – это сколько угодно, но повернуться, двинуть рукой или ногой – нет. Чуть позже пришло стойкое ощущение, будто я парю в воздухе. Что примечательно, снова голый.
Спина не чувствовала опоры совсем, но какая-то сила прочно удерживала меня в подвешенном положении. Очевидно, где-то подо мной стоял источник этой силы, но по понятным причинам его я увидеть не мог.
Смена обстановки, а возможно, и статуса, напрягла не по-детски – мозг заскрипел извилинами в попытке найти объяснение. Пока ясно было одно: меня за каким-то лядом перевели из карантинного бокса сюда. Но куда сюда? Зачем сюда? И на хрена с применением электричества? Могли бы просто сказать… ну или потребовать, если такие крутые.
Используя отпущенную свободу движений, я как мог огляделся.