– А что не так с моей группой? – снова не утерпел я. – Первая отрицательная. Ноль, эр аш минус.
– Вот именно, – зажглись глаза у профессора. – Ноль! Эр аш минус! А у нас, в смысле в нашем мире, ни такой группы, ни тем более резуса попросту нет. Не су-щест-ву-ет! Отсюда я делаю вывод, что вы, юноша, выходец из другого мира. Ну, скажете, что я неправ?!
– Да нет, не скажу. Отрицать было бы глупо, – легко признался я.
Решил не создавать интригу на ровном месте. Меня даже Джул вычислила на раз-два, а у дока на руках лабораторные данные. Он всё равно от меня не отвяжется, а так, возможно, посодействует возвращению домой. Как коллеге.
– Не расскажете, каким образом вы здесь очутились? – Голос дока оставался доброжелательным, но взгляд сделался жёстким.
– Да нечего рассказывать. Запустил МРТ, потом взрыв, очнулся в тоннеле.
– А как, простите, аппарат назывался?
– МРАК–5.
– Индекс, индекс какой? – Голос Иннокентия Петровича предательски дрогнул.
– Какой индекс? – недопонял я. Вряд ли собеседник подразумевал почтовый.
– Литера в скобках. Т или П?
– П.
– Замечательно! – Док отбросил планшет на стол, не заботясь о судьбе дорогущего гаджета, лихорадочно потёр руки. – Вы даже не представляете, насколько это замечательно.
– Да что за МРАК–5? Чего вы с ним так носитесь? – не выдержал я.
Нездоровая возня вокруг аппарата реально бесила. А собственное неведение бесило нереально. Я, как деревенский дурачок, всё всем рассказываю как на духу, а в ответ ни конфетки, ни фантика. Это образно. А если конкретно, то концепцию надо срочно менять и по максимуму извлекать из ситуации личную выгоду. Информация – вполне себе ходовой товар, почему бы его не продать? Так что хрен я теперь стану забесплатно откровенничать. Остался пустяк – придумать, какую именно выгоду…
Удивлённый голос Иннокентия Петровича сбил меня с мысли.
– МРАК–5 расшифровывается как магнитно-резонансный альт-компульсатор. Пятая модель. Индекс П означает «пространственный», Т, соответственно, «темпоральный», – пояснил он и пристально посмотрел на меня поверх очков. – Даже странно, что вы не знаете. Один перенеслись или в составе исследовательской группы? А может, боевого отряда?
– Да чтоб вас, док, какой группы?! Какого отряда?! – вспылил я, решив не упоминать про Аню и Штиля. – Говорю же, случайно всё вышло. Я простой рентгенолог, работаю на простой работе, и откуда взялся этот грёбаный агрегат, в душе не скребу! Сам до сих пор в шоке от случившегося.
– Успокойтесь молодой человек, не нужно повышать на меня голос. И уж тем паче употреблять бранные слова, мы же с вами образованные люди, – урезонил меня Иннокентий Петрович менторским тоном. – Допустим, отряда не было. Допустим, случайно. Но точку-то выброса вы сможете показать?
– Шутите, док? – ответил я, одарив его честнейшим из взглядов. – Я же не местный, забыли?
– Это да, это да, – пробормотал явно расстроенный профессор, но тут же вернул себе прежнее настроение. – Ничего страшного, ваша спутница нам поможет, она, насколько я понял, как раз из местных.
– Джул? – удивился я. – Она здесь? И раз уж зашёл разговор, где мы?
– Центральный испытательный комплекс СК, – машинально ответил Иннокентий Петрович, занятый своими мыслями. – И да, она тоже здесь. Переместили на всякий случай.
– Док, вас не затруднит ответить ещё на один вопрос?
– Безусловно, мы же беседуем, – задумчиво кивнул тот, блеснув золотой оправой очков.
– Насчёт обследования в карантине… Что показали результаты анализов? – проговорил я севшим от волнения голосом.
– Очень хорошо, что напомнили, как раз хотел этот момент обсудить, – разулыбался вдруг Иннокентий Петрович, и его лицо приняло выражение счастливейшего из людей. – У вас в крови вирус.
Новость потрясла разрядом дефибриллятора на максимальной напруге. Бросило в дрожь, дёрнулся глаз, ладони вспотели… Я бы упал, если б не лежал… не висел… да какая уже теперь разница. Это, мать его, не корона, от которой худо-бедно лечили. Сычуаньский вирус! И спасения нет.
Я скрежетнул зубами, до боли в суставах сжал кулаки – растерянность уступила место удушающей ярости. До судорог захотелось кого-то избить. Ногами. Кого-то из виноватых. Главврач и члены министерской комиссии на эту роль вполне бы подошли. А лучше запихнуть их всех скопом в МРАК–5 да отправить сюда, чтобы знали, как заказывать абы что абы где… Но хрен ли мечтать о несбыточном – я без пяти минут немёртвый мертвяк.
И, что неожиданно, пуля в голову уже не казалась таким уж варварским методом.
Иннокентий Петрович недолго понаблюдал за сменой эмоций у меня на лице, деликатно кашлянул и сказал:
– Простите, юноша, очевидно, вы меня неправильно поняли. У вас в крови вирус, да, но вы не больны.
– Не болен? – вытаращился я, почувствовав, как дышать стало легче, но на деле подумал другое: «Ты не охренел, старый чудак, с такими-то формулировочками?! У вас в крови вирус… Не болен! С этого надо было начинать!»