Его голос набрал силу, зазвенел, отражаясь от кафельных стен, а я почувствовал себя точно как вчера утром на любимой работе, в момент, когда мне вручили мануал на китайском. Если проще сказать – в полной жопе.
«Предложение, от которого нельзя отказаться», – констатировал я про себя и спросил с выражением, словно только что сожрал два лимона:
– И в чём заключается моя роль?
– Знал, что вы согласитесь, коллега! – сказал док, проигнорировав мой кислый вид и вопрос. – Я предполагаю, что ваша устойчивость к вирусу связана с отрицательным резусом и закреплена на генном уровне. Я сделаю из вашей крови вакцину!
– Охренеть просто, как здорово, – уныло протянул я.
Интуиция не обманула, меня действительно собирались использовать в качестве подопытной крысы.
Тем временем док развил бурную деятельность – приволок из дальнего угла агрегат на колёсиках, с многочисленными кнопками и датчиками на рабочей панели, распечатал упаковку полихлорвиниловых трубок, соединил систему и шагнул ко мне с уже знакомым по карантину цилиндром.
– Для начала возьмём у вас немного крови… – бормотал он под нос, прилаживая тот у меня на предплечье. – Нам понадобится много крови…
После чего покрутил колёсики, выставляя значения на шкалах и циферблатах, щёлкнул тумблером «Вкл» – аппарат загудел, по трубкам побежала красная жидкость. Я, скосив глаза, смотрел, как заполняются контейнеры-картриджи. Профессор же, судя по выражению лица, просто наслаждался процессом.
– Док, может, хватит, для первого раза? – обеспокоился я, когда второй картридж наполнился до половины. – Так-то меня два дня не кормили. И пил я последний раз вчера вечером. Из-под крана.
– Вы совершенно правы, коллега, кровь несколько густовата, – ответил тот невпопад и вздрогнул, будто очнулся. – А? Что? А… Вы не переживайте, любезный. Сейчас закончим, и я отдам соответствующие распоряжения. Единственно, придётся вам потерпеть некоторые неудобства…
– Ещё неудобства? – возмутился я.
Но Иннокентий Петрович снова завис, погрузившись в раздумья. Что-то его нахлобучивало не по-детски, и меня это начинало подбешивать.
– Док! – окликнул я профессора, не сдерживая раздражения в голосе. – О каких вы сейчас неудобствах?
– А? А… Питание предусмотрено инфузионное или энтеральное, через зонд, на ваш выбор. Не самые приятные процедуры, но ради великой цели…
– Какой на хрен цели! – взорвался я. – Вы что, собрались меня в стазис-поле постоянно держать? Док? До-о-ок!
Но он уже про меня напрочь забыл, отсоединил готовый контейнер и убежал к столу. Там загремел пробирками, зазвенел предметными стёклами, защёлкал кнопками аппаратуры, очевидно, колдуя с настройками.
Дурмашина довольно гудела насосом, чавкала клапанами и медленно выкачивала из меня кровь, наполняя уже четвёртую ёмкость. Они небольшие, по сто миллилитров всего, но если так дальше пойдёт, меня хватит где-то на час. Умирать молодым в ближайших планах не значилось, тем более таким негероическим способом, и я заорал во всё горло:
– Профессор! Остановите грёбаный кровосос!
Как ни странно, на этот раз док откликнулся сразу.
– Что вы так всполошились, коллега? – Он подошёл, посмотрел, как переливается кровь, улыбнулся. – Здесь таймер стоит. Не думали же вы, что я вас высосу досуха?
Именно так я и думал, но не мог же сказать это доку в лицо. Нет, на самом деле мог и очень даже хотел, но ситуация не располагала. А испытывать судьбу в моём положении – не самое верное решение. Да и машина замолкла, звякнув сигналом, в подтверждение, что профессор не врал.
Он заботливо вытащил контейнеры из машины и, трясясь, как квочка над яйцом, перенёс их в один из холодильников. Там выставил в специальном штативе. Закончив, вернулся к столу и склонился над микроскопом.
– Замечательно, просто волшебно, – приговаривал он, подкручивая верньер тонкой настройки.
Пропищал один анализатор. Второй. Планшет блымкнул полученным сообщением. Такое оживление приборов меня удивило.
Они данными, что ли, обмениваются? Да ладно.
– Замечательно, просто волшебно, – повторил свою мантру Иннокентий Петрович, бросив взгляд на экран.
Заглохла центрифуга, док вытащил пробирку, засунул её в сепаратор, щёлкнул клавишей пуска. Достал вторую, посмотрел на свет, улыбнулся.
– Замечательно, просто волшебно…
Что он там видел, я даже приблизительно не догадывался, но, судя по всему, профессору нравилось. Впрочем, вскоре он и сам поделился выводами.
– По результатам анализов, титр вируса уменьшился втрое, титр антител, напротив, возрос. Ваша кровь уничтожает вирус на глазах. И, по сути, является лекарством. Вы понимаете, что это значит? Мы не только сможем предотвращать болезнь, но и лечить! – Док воздел руки к небу и с содроганием в голосе крикнул: – Господи! Ты даже не представляешь, какое это баблище!!!
Показалось, что у него задрожали губы, а из глаз брызнули слёзы счастья. А может, это просто очки блеснули в свете люминесцентных ламп.
Сказать, что я охренел, – ничего не сказать.