Что такое нуль-дробовик, я даже не представлял, да и вообще к огнестрелу относился с прохладцей. Нет, стрелять я умею и при необходимости смогу применить, но ганфилом назвать меня сложно. Впрочем, Джул меньше всего интересовала моя позиция по этому поводу. Она как раз была из оружейных маньяков.
Её сейчас, похоже, вообще ничего не интересовало, кроме смертоносных изделий инженеров СК. Она отпустила меня, бросила планшет дока на детали от карабина и перебежала к следующему столу.
– Алекс! Зиро-граната! – Голос Джул зазвенел от восторга, когда она вскинула вверх цилиндр с ультрамариновым наполнением. – Они её сделали наконец! Ну что ты там застрял? Иди посмотри!
– Давай без меня. Я тебя здесь подожду, – вяло пробормотал я. – Немного передохну.
Дважды повторять не пришлось, Джул умотала вглубь бокса, сопровождая каждую находку радостным воплем. Я же выкатил из-под стола стул и тяжело осел на сиденье. Что-то мне совсем поплохело.
Худо стало ещё там, на площадке, когда вляпался в едучую слизь. Но тогда адреналин помогал, да и некогда было. А сейчас, похоже, словил гормональный откат и расклеился. Начало мутить, двоилось в глазах, веки наливались свинцом. Навалилась усталость, будто вагон с углём разгрузил в одиночку. Окружающие предметы отражались в мозгу размытой картинкой, звуки слились в один звон, и почему-то забился нос.
Я пощупал пульс. Он зашкаливал.
Но, что странно, рука болеть перестала и вернулась чувствительность к пальцам. Зато ломило все кости и выкручивало каждый сустав и суставчик. Ощущение такое, словно меня растянули на прокрустовом ложе и тщательно прошлись молотком.
Ещё одна странность – заметил, когда искал пульс – процесс воспаления дальше не распространялся. Больше того, пошёл вспять. Багровая полоса демаркационной линии спустилась ниже к запястью и продолжала спускаться прямо на глазах. Хотя последнее могло померещиться – с восприятием дела обстояли не очень.
Теперешнее состояние мне крайне не нравилось. Дома я бы уже глотал таблетки горстями, а здесь… здесь я мог только определиться с причинами. Тоже хорошо для начала.
Очевидно, что виновата ядовитая слизь. Некая субстанция, несущая в себе запредельный заряд патогена и реактивная сама по себе. Иначе не возникло бы локальное поражение тканей, которое я с перепугу принял за скоротечную гангрену. Картина, кстати, очень похожа, так что ничего удивительного. Но если всё дело в вирусе, чего ж меня так колбасит? Док же про иммунитет не наврал.
Или наврал?
Нет, вряд ли, но ведь мог ошибиться.
Не мог. Анализы он при мне делал. Они подтвердили.
Но тогда…
Что «тогда» – недодумал, меня скрутило в жестоком приступе рвоты. Причём вхолостую – желудок был уже сутки как пуст. На пол плеснуло желчью, и вместе с тем пришло понимание: дело не в вирусе, дело как раз в иммунитете к нему.
В принципе, логическая цепочка выстраивалась. Чрезмерное количество возбудителя, попав в организм, вызвало чрезмерный ответ иммунной системы. Чрезмерный ответ вызвал срыв адаптации. Срыв адаптации нарушил контроль. Нарушение контроля закольцевало реакцию.
Подробностей уже не помню, но, если говорить по-простому, у меня развивался цитокиновый шторм. А если совсем грубо, то подкрался пиндец. Хотел бы ошибиться, но такое даже в клиниках не особенно лечится, а уж здесь я точно загнусь.
Задумавшись, я не сразу заметил, как возвратилась Джул.
– Алекс, смотри, чё… – Она протянула сжатый кулак и осеклась, увидев моё состояние. – Алекс? Что с тобой?
– Да чёт хреново, – через силу улыбнулся я. – Похоже, отбегался.
– Вот я дура! – всплеснула руками Джул. – Надо было сразу…
Что «надо было сразу», она не договорила. Убежала в сторону стеллажей. Через минуту вернулась с увесистой красной сумкой с медицинским крестом на клапане крышки. Положила аптечку на стол, сдвинув в сторону потроха карабина, вжикнула молнией и зашуршала пакетами. Очевидно, с бинтами.
– Руку давай, будем лечить. Сейчас мы тебя быстро на ноги поставим.
Не успел я возразить, как она щедро оросила повреждённую кожу из флакона с дозатором, и в ранах зашипели пузырьки перекиси водорода. Джул выждала несколько секунд, промокнула стерильной салфеткой, залила всю руку по локоть пенной оранжевой массой и принялась сноровисто бинтовать.
– Спасибо, Юль, – поблагодарил я и добавил: – Зря время теряешь. Мне уже не помочь.
– Ты чё такое несёшь? – возмутилась она, заканчивая с перевязкой. – Ты ж иммунный, я результаты анализов видела.
– В том и затык. Объяснять долго и сложно, а если коротко… Реакция у меня системная. Вероятность, что помру, почти сто процентов.
– Да хорош… у нас ещё столько дел. Нам ещё мир спасать, помнишь? – Джул пыталась шутить, но её голос дрожал, а глаза предательски заблестели.
– Помню. Но теперь уж давай сама. Был рад знакомству, – шепнул я, и меня затрясло в приступе лихорадки. – И это… Юль… если я встану… ну ты понимаешь… меры прими…