С последним словом я окончательно выдохся. Сил уже не хватало, чтобы просто сидеть, я сполз на пол и там растянулся в нелепой позе. Нагота меня уже не смущала. Да и вообще мало что волновало. Даже странно, как всё меняется, когда ты одной ногой в могиле…
– Алекс, не умирай!
Был бы рад, девочка, но от меня не зависит…
– Потерпи немного, я быстро!
Голос Джул доносился, словно через толстый слой ваты, и я скорее догадался, чем увидел, что она убежала.
Куда? Наверное, меры принять. Тогда зачем убежала? Вон там на столе, совсем рядом, лежит нуль-карабин. И патроны к нему. Осталось только собрать и выстрелить в голову. Интересно, сможет? Я бы не смог, но, думаю, у Джул проблем не возникнет…
Впрочем, так даже лучше будет. Быстрее отмучаюсь.
Меня уже вовсю колотило, от гипертермии горело лицо и сушило во рту. Дыхание с хрипом рвалось из груди, но воздуха не хватало. Кости сжимало, как в слесарных тисках. Мышцы ломило так, что впору на стену лезть от нестерпимой боли. Сейчас бы забыться, но бессознание не приходило. Я закрыл глаза и, кажется, начал бредить.
В воспалённом мозгу всплывали бессвязные мысли и образы.
Гигантская тень в коридоре сектора С, охваченная сполохами красных огней.
Кто это? Титан? Дозер? Или кто-то ещё?
Красивая девушка в белом стретче, с платиновыми волосами.
Прости, Ань, надеюсь, ты выживешь. Я честно собирался тебя отыскать… Просто не получилось…
Аппарат МРТ с аббревиатурой МРАК–5 (П) и цифрами на электронном табло: 172/18 – 172/47.
А ведь были все шансы вернуться домой… Что они означают?
Джул с требовательным выражением в зелёных глазах.
– Алекс, вставай! Ты должен спасти этот мир!
Всё, на хрен! Я больше никому ничего не должен.
И всё-таки жаль…
Говорят, ожидание смерти хуже самой смерти.
И я с этим согласен. Нужно просто переступить черту, дальше не страшно.
Я словно парил в невесомости, наслаждаясь тишиной и покоем. Заботы и хлопоты, бессмысленная суета, всё это осталось позади. В прошлой жизни. Здесь нет жутких зомби, безумного Иннокентия Петровича, грубых эскашников. Здесь мне никто не сможет навредить и заставить. Здесь не нужно никуда бежать, что-то делать. Просто парить.
Невидимый поток ласково обволакивал тело, качал на несуществующих волнах и неспешно уносил в лучший мир. Там, дальше, по идее, должен открыться тоннель, озарить путь божественным светом и проводить к архангелу Михаилу, а то и сразу к апостолу по имени Пётр. Почему-то внутри крепла уверенность, что я попаду прямо в рай.
– Алекс… – послышался чудный голос.
А вот меня уже и зовут. Ангел в сверкающих белых доспехах спустился специально за мной.
– Алекс!
Но почему у него голос Джул? Показалось?
– Алекс, чтоб тебя зомби заели! – с яростью крикнула реальная Джул и влепила пощёчину. – Очнись!
Девичья ладошка звонко шлёпнула по щеке, и меня отпустило. Мозги встали на место, я вздрогнул и нехотя разлепил веки. Сел, с неохотой избавляясь от сладкого наваждения. Оглянулся с донельзя недовольным лицом.
А с чего быть довольным?
Я уже почти попал в рай и на тебе – очнулся на грешной земле. Вернулся в долбаный мир, в долбаный центр, в долбаный сектор. Джул, облачённая в снарягу, что я принял за блестящий доспех, не сводила с меня напряжённого взгляда. Рядом тонко зудел незнакомый прибор, а меня накрывал золотисто-призрачный купол, отчего на коже гасли и вспыхивали мелкие огоньки.
– Это что? – кивнул я на агрегат.
– Генератор биотических полей Кузнецова. Улучшенная модель, – ответила Джул, но это мало что объяснило.
– И что он делает?
– Карму чистит, – усмехнулась Джул. – А если серьёзно, восстанавливает силы, повышает тонус и способствует заживлению ран. Очень крутая штука, поверь. Если б не она, ты бы уже давно ласты склеил. Чудо, что я её вообще нашла.
– Эта жужжалка способствует заживлению ран? Позволь спросить, каким именно образом? – скептически скривился я, всё ещё негодуя, что меня оживили, и с сомнением покосился на механизм.
Тот был больше похож на выносной пульт управления от кран-балки, чем на медицинский прибор. Узкий, вытянутый в длину, с большой красной кнопкой в самом низу на лицевой стороне. Корпус закрывала крышка из прозрачного пластика, под которой в продолговатых стеклянных колбах тускло горели спирали накаливания. Сбоку торчали два крепежа ещё для одной, только потолще и подлиннее.
– У нас такие лампы в телики ставили. В прошлом веке, – поделился я наблюдениями и язвительно ухмыльнулся.
– Зря смеёшься, сам посмотри, – кивнула Джул, показав подбородком на увечную руку.
Я перевёл взгляд и обмер от изумления.
Конечность уже не выглядела воспалённой. Кожа приобрела прежний вид, от демаркационной линии осталась едва заметная краснота. Омертвевшую плоть заменила свежая рубцовая ткань. Большинство ран исчезло бесследно, не оставив после себя даже шрамика. Остальные затягивались прямо на глазах.
– Ну, что скажешь теперь? – хмыкнула Джул, вернув мне язвительную ухмылку.
– Так не бывает, – проворчал я, лишь бы что-то ответить.
Но против фактов не попрёшь. Прибор работал более чем эффективно.