Двоюродные братья Антона из Таганрога и Калуги дивились его превращению в помещика. Подруги, восхищаясь владениями Чехова, прозвали его «царем Мидийским». Брат Александр, завидуя Цинциннату, всю весну выпрашивал у него участок земли, чтобы построить дом. Антон отмалчивался, пугаясь мысли, что Наталья снова окажется поблизости. В начале апреля их годовалый сын Миша чуть не умер от тяжелой болезни, которая унесла когда-то первую дочь Александра, Мосю. «Жена убита, я тоже хожу как кошка, ошпаренная серной кислотой», — писал Александр. Когда Миша пошел на поправку, врач посоветовал вывезти его на лето в места потеплее, чем Петербург, но и не столь жаркие, как Таганрог, то есть поближе к Антону. Александр советовался с братом: «Но вопрос — куда? Я сам удручен этим вопросом и попробую решить его так. 1. <…> До половины июля я должен остаться в Питере. (Кстати, пить я бросил абсолютно <…>.) 2. Отпустить такого беспочвенного, хотя и хорошего человека, как моя жена, на ее собственную волю, я не могу, наученный опытом. Тем паче не могу отпустить ее к сестрам. <…> 3. Поэтому, не найдется ли где-нибудь подле твоего имения избы, дома или чего-нибудь подобного на лето? <…> Под непременным условием, чтобы никто из моей семьи не смел лезть к тебе в дом. Жена сама настаивает на этом. Если бабушка захочет брать к себе младенцев, то это ее дело. Сами же младенцы к тебе без приглашения ходить не будут. <…> Наталья же говорит, что она потому уже будет стараться бывать у вас как можно реже, что, по ее мнению, мать наша ее недолюбливает».
В последнюю неделю июня Александр приехал в Мелихово с двумя старшими сыновьями — восьмилетним Колей и шестилетним Антоном. С собой он привез фотоаппарат, делал снимки, не пил и не буянил. Наталья приглашения не получила, хотя в Петербурге оказывала гостеприимство Антону и Павлу Егоровичу, а в Москве помогала Маше делать покупки.
Летом «молочная гимназия» закрылась на каникулы, а в Мишином податном ведомстве в Алексине стали терпимее относиться к его долгим отлучкам. В Мелихово зачастили Ванины и Мишины подруги. Графиня Клара Мамуна, с которой Маша подружилась двумя годами раньше в Крыму, приезжала поиграть на рояле. Кокетничая одновременно с Мишей и Антоном, к концу лета она, похоже, остановила выбор на Мише. Александра Лёсова, учительница одной из местных школ, жизнерадостная и «прекрасная дочь Израиля», считалась невестой Вани, однако, если судить по фотографиям, на самом деле ее привлекал Антон. Лишь Наталья Линтварева не вносила в компанию никакого напряжения: она избегала всяких амуров.
Ольга Кундасова, заметив, что Антон все больше увлекается Ликой Мизиновой, стала проявлять признаки маниакальной депрессии. Оставив астрономию и математику, она решила заняться психиатрией — на пользу не только здоровью, но и карьере. Обещание приехать в Мелихово она сдержала лишь в августе. У Антона она познакомилась с участковым врачом В. Павловской и вскоре поступила в психиатрическую больницу в соседнем селе Мещерском к доктору Яковенко, став не только его пациенткой, но и ассистенткой. Антон снова потеплел к ней душой. «На чистом воздухе она бывает очень интересна и гораздо умнее, чем в городе», — писал он Суворину, а поджидая ее в мае, заявил ему: «Кундасовой я был бы очень, очень рад, как ангелу небесному. Если бы я был побогаче, то устроил бы у себя для нее отдельный флигель с мезонином». Их отношения, если судить по некоторым свидетельствам, по-прежнему оставались неспокойными. Кундасова отреагировала на проявленное внимание: «Постараюсь быть у Вас очень скоро, — и прошу Вас убедительно быть ко мне если не мягким (это Вам не свойственно), то хоть не требовательным — и не грубым. Я стала чувствительна до невозможности. — В заключение скажу Вам, что опасаться долгого пребывания такого психопата у себя — Вам нет основания. О. Кундасова»[250].
