Манефа испытывала к мужу смешанные чувства от жалости до ненависти. Проходя вместе с ним все круги ада, ощущала полное бессилие и невозможность помочь родному человеку. Она уговаривала его делать капельницы, чтобы вывести из запоя. После этого, хоть и на короткий промежуток времени в доме воцарялся мир. По выходным они даже стряпали вместе пельмени или Маня пекла пирог с рыбой, который обожал муж. Но стоило ей оставить его одного, как бутылка сразу становилась заменой жене. При легком опьянении Коля встречал ее с работы в прекрасном расположении духа, ласковый и веселый. Часто начинал читать стихи любимого Лермонтова. Но вскоре наступали резкие перепады настроения, и радостное состояние сменялось злобой и вспыльчивостью. Казалось, что он начинал полностью терять контроль над своим поведением, стараясь вызвать ссору и побольнее обидеть жену.
Маня понимала, что муж уже не может обходиться без спиртного, но в последнее время, после принятие даже небольшой дозы, ему становилось только хуже. Иногда ей казалось, что перед ней совершенно незнакомый человек, изменившийся духовно, физически и эмоционально. Он потерял интерес ко всему: работе, своим увлечениям, семье…Запои продолжались до тех пор, пока муж не доходил до полнейшего истощения.
Николай же совершенно не замечал происходящих с ним перемен: его некогда красивое лицо приобрело нездоровый серый оттенок, глаза поблекли и выцвели, кожа рук стала сухой, местами даже шершавой. В последние время его стала беспокоить нестерпимые головные боли. Бессонница сводила с ума.
Наступил теплый март, и Манефа заметила, что муж изменился, был подавленный и замкнутый. На ее расспросы жаловался на боль в плече, опять начала беспокоить старая военная рана. После ухода жены, Николай достал, спрятанную бутылку красного вина, начал по немного выпивать, так хотелась забыться, уснуть, чтобы отступила эта боль и постоянное чувство вины. Он включил классическую музыку, выпил пригоршню оставшихся таблеток, задремал. Потом вдруг резко вскочил, вокруг шла стрельба, взрывались мины, бой шел полным ходом. Дикая боль, пронзила все тело. «Ранили»– пронеслось в мозгу, мне нужно вырваться, убежать. «Выбраться из танка»– эта единственная мысль билась в воспаленном мозгу. Он схватил ботинки, тщательно их зашнуровал, туго завязал, заправил рубашку в брюки, гладко причесал волосы и рванулся их этого замкнутого пространства, из этой сжимающей со всех сторон стальной машины. Рванул на себя люк, свежий весенний ветер дохнул ему в лицо, растрепал волосы, солнце ослепило его. Он стал быстро выбираться из танка, занес высоко ногу и шагнул в пустоту. «Почему- то мимо ступеней»,– пронеслось у него в голове. Он ощутил под собой воздух, будто летел с крыльца, как когда-то в далеком детстве. Зацепился рубахой, с силой рванул ее на себя. Почувствовал боль, удар в висок, вспышка света и долгожданный покой…
– Манефа Ивановна, вас к телефону! – Позвала ее санитарка.
– Кто там?
– Сказали соседка из дома.
Сердце предательски ойкнуло, она взяла трубку, открыла глаза и поняла, что лежит на полу, перед ней обеспокоенное лицо медсестры.
– Еще ? – спрашивает Лариса Федоровна. Еще надо нашатырь?
Манефа отрицательно качает головой, сознание медленно вплывает в реальность и она вспоминает слова соседки. Точнее обрывки запомнившейся фразы: спрыгнул с балкона, разбился… Маня медленно встает с пола, снимает на ходу халат и идет домой. Дверь в квартиру открыта, муж лежит в одеяле на полу. «Почему он на полу?»– думает Машута. Вокруг ее коллеги: заведующая поликлиникой Римма Ифимовна, педиатр Евгения Михайловна. Маня не понимает обращенной к ней речи, а лишь смотрит на бледное лицо мужа, с полоской крови через всю правую половину. Остальное, как в тумане. Уже вызвали скорую, труп доставят в морг. «Чей труп?» спрашивает она себя мысленно, потом одергивает, возвращаясь в реальность. Послать телеграмму дочери на Украину, позвонила Оле, сообщить матери и сестре Коли. Заняться подготовкой к похоронам и организацией обеда. Мозг выдает ей очень четкие команды. Уже приехал ее водитель Борис.
– Куда ?– спрашивает он.
– На Коммуны, Боря, к матери поеду.
Манефа заходит в спокойный, солнечный дом. Медленно поднимается по ступеням крыльца, соображая как сказать обо всем? Как объяснить? Мать с Катей по обыкновению вышивают и переговариваются в полтона.
– Мама!– начинает Маня с порога.
Свекровь, молча, поднимает взгляд. Этот взгляд Манефа будет помнить до конца жизни. Внимательный и в то же время встревоженный, будто приказывающий молчать.
– Коля,– говорит Маня медленно , – он погиб. Она чувствует, что тело наливается дикой слабостью. Ей хочется броситься на шею к матери, обнять, успокоиться, разделить горе, но эта покорно опущенная голова пожилой женщины, не дает ей смелости даже сдвинуться с места. И она выпрямляет спину, глядя, прямо перед собой, упираясь взглядом в детскую фотографию мужа.
