– Довольно неплохо, учитывая обстоятельства, – ответила Кристина. – Спала как младенец. Кровать поистине королевская.
Он рассказал ей новости о Фиби. Она захлопала в ладоши.
– Ну, слава богу! Какое облегчение!
И снова, стоя в дверях, Эл почувствовал, как на него обрушился шквал эмоций. Ему хотелось забраться на кровать рядом с Кристиной, положить голову на ее теплую пышную грудь и разрыдаться, как в детстве. Но он не мог так поступить, верно? Поэтому он просто застыл как вкопанный.
– Эл, – позвала она, – подай мне, пожалуйста, чай.
Он подчинился и, когда она брала кружку, заметил, что у нее дрожали руки. Сделав небольшой глоток, она обхватила кружку ладонями и уставилась в ее содержимое.
– Кажется, мой мозг продолжал обдумывать ситуацию, пока я спала. И знаешь, к какому выводу я пришла?
– Нет.
– Кажется, я была идиоткой.
Эл хотел было протестовать, но слова застряли у него в горле. Он не мог поспорить с тем, что она действительно вела себя как идиотка, по крайней мере когда дело касалось одного очень высокого мужчины. И, возможно, не было ничего плохого в том, что она это признала.
– Эл, пожалуйста, не стой в дверях, как изваяние, – надулась Кристина. – Послушай, я вроде не голая, вон там есть кресло… И я хотела бы с тобой поговорить.
Эл подошел и сел в то же самое кресло, в котором пытался заснуть… Ого, неужели это было всего пару ночей назад? Он ждал, что она скажет.
Кристина снова опустила глаза, изучая чай в кружке. Мява, недовольная тем, что все внимание уделяют какому-то напитку, потянулась и спрыгнула с кровати. Она пересекла комнату, направляясь к Элу, вскочила ему на колени и сделала два оборота вокруг своей оси, прежде чем наконец улечься. Он погладил кошку за ушами, и она громко, утробно замурлыкала. Ее близость, казалось, укрепляла его связь с Кристиной.
Тихим голосом Кристина продолжила:
– Меня так успокаивает тот факт, что Мява в безопасности. И ты себе не представляешь, как я счастлива слышать, что с Фиби все в порядке. И с коттеджем тоже все будет в порядке, рано или поздно. У меня есть страховка. Я любила свои поделки и работы мастеров, многие из которых незаменимы, но ничто так не помогает взглянуть на вещи в перспективе, как катастрофа. Близкие существа намного,
– О твоем надвигающемся браке?
– Я обратила внимание, что ты употребил слово «надвигающийся». Эл, его обычно используют в преддверии чего-то мрачного, вроде конца света.
Эл чуть не поддался невольному порыву извиниться, но вовремя одернул себя. Сейчас было не время и не место, чтобы прятать правду за отговорками.
– Мой выбор лексики отражает мои чувства, – медленно произнес он. – Руперт должен был в первую очередь позаботиться о тебе во время наводнения, а не об этой несчастной рыбной ферме.
– Я тоже так думаю. Он повел себя очень странно, – призналась она, глядя Элу в глаза.
– Но Руперт спас Фиби, – через силу признал он в качестве напоминания им обоим.
И все-таки он ему не нравился.
Фиби оглянулась на прожитые годы. Сколько их прошло, сколько драгоценных лет юности потеряно зря. Безвозвратно.
Она мало что помнила о них. Они слиплись в бесформенный ком, в котором было слишком много сна, таблеток и притворства. Только с появлением Коко она смогла взглянуть на свою жизнь свежим, незамутненным взглядом. Каким-то чудом Коко мотивировала ее к действию. Этот крохотный, пищащий комочек шерсти с хвостом и усами помог Фиби понять, насколько важно прилагать усилия, как бы ни было тяжело. А еще Коко показала ей, как много радости могут приносить самые простые вещи.
Также она научила Фиби дорожить свободой.
Впереди простиралось будущее, неизвестное. Но даже лежа в зашторенном коконе больничной палаты, Фиби знала, что перед ней открывается целый мир новых возможностей. В один прекрасный день в скором времени она тоже может помчаться навстречу ветру. Тоже может с головой окунуться в совершенно новый мир приключений.
Ей пришло в голову, что на самом деле она не потратила эти драгоценные годы зря. Она просто использовала их по-своему. Она училась быть терпеливой и не терять надежду. Она развивала в себе внутреннюю силу, компенсировавшую внешнюю слабость. И теперь, после того, как ее так долго сдерживали, она чувствовала, что вот-вот совершит рывок и прыгнет гораздо дальше, чем если бы прожила нормальную жизнь.
