Кристина приняла озадаченный вид, и Эл решил пояснить:
– Как Шерлок. Шерлок Холмс. Должно быть, Фиби действительно чувствует себя лучше, если уже принялась за дедукцию.
Он настоял, чтобы Фиби немедленно легла спать, и она не стала спорить. Она все еще не могла ходить без посторонней помощи и чувствовала себя так, словно из ее тела выжали все соки до последней капли. Что ей было нужно, так это стакан воды и долгий, крепкий сон. А вот потом…
Когда она проснулась, на первом этаже тихо переговаривались Эл и Кристина, а кое-какие факты у нее в голове выстроились в стройный ряд. Но за каждой волной мозговой активности стояла чашка крепкого кофе. И как только достаточная доза кофеина поступит в ее организм, ей нужно будет сделать пару телефонных звонков. А после этого она обратится к главному оракулу всего и вся: Интернету.
– Можно ли получить чашку кофе в этом доме? – громко позвала она.
– Да, конечно! – хором ответили Эл и Кристина.
Кофе принесли быстро. Однако потом ей пришлось вымаливать разрешение на пользование телефоном, и они еще целую вечность не хотели оставлять ее в покое.
Первым делом она позвонила Сету Хардвику. Он снова удивился ее звонку, впрочем, не так сильно, как в прошлый раз. Фиби изложила ему свою теорию, нуждаясь в экспертном мнении от самопровозглашенного почитателя Морса.
– Как по-твоему, звучит логично? – закончила свои размышления она.
– Да, вполне, – ответил он, и этого ей было достаточно.
Она позвонила по следующему номеру, и трубку взяла Элли. Она сразу поняла, что Фиби устала и хотела всего лишь перекинуться парой слов с Дэном.
– Здравствуй, Фиби Фезерстоун, Воспитательница Диких выдр, – раздался в трубке его чистый, добрый голос.
– Дэн! Перейду сразу к делу. Ты, наверное, этого не помнишь… прошло уже много времени… но однажды вы с моим отцом пересеклись на проселочной дороге и остановились, чтобы поболтать через окна машин. И ты дал ему пуговицу, чтобы я передала ее Кристине.
– Я это помню. Был сентябрь, вторник, утро, и у Эла Фезерстоуна, твоего отца, на предплечье была небольшая царапина, которая белела на фоне загара. На капоте его машины засохла капля птичьего помета. У него оставалось семь посылок, сложенных стопкой, но та опрокинулись, и посылки рассыпались по заднему сиденью. На лугу за живой изгородью паслась корова цвета спелого каштана, она жевала траву, скосив набок рот.
– Ого, вот это память! Но я хотела спросить, зачем ты передал папе пуговицу?
– Чтобы передать тебе, а ты – Кристине, а Кристина – Руперту.
– Руперту?
– Ну да. Кристина была с ним помолвлена, и я предположил, что они скоро увидятся.
– Но почему ты хотел, чтобы пуговица оказалась у Руперта?
– Потому что он коллекционирует пуговицы.
Она сделала паузу. Руперт – коллекционирует пуговицы?
– Откуда ты знаешь?
– Я видел, как он подобрал одну в саду на барбекю у Кристины и завернул в носовой платок, как что-то очень ценное. Я коллекционирую еловые шишки и монетки. Руперт коллекционирует пуговицы.
– Хорошо. Спасибо тебе, Дэн. Это очень познавательно.
Дэн был неподражаем в подмечании деталей, но абсолютно безнадежен в их интерпретации. Ах, какой хороший детективный тандем они могли бы составить, работая вместе!
А теперь – в Интернет…
Фиби собрала их в своей спальне, как всегда делал Пуаро, когда наступало время развязки. Эл занял свое обычное место в кресле. Мява недолго думая устроилась у него на коленях. Кристина села на стул с прямой спинкой, подсунув ладони под бедра.
– Давайте посмотрим фактам в лицо, – начала Фиби, складывая пальцы домиком (как приятно было не ощущать в них покалывания). Она обратила свой взор на Кристину. Ее подруга выглядела так, как и полагается человеку, на которого за последние сутки свалилось несколько неприятных откровений. – Кристина… Теперь, когда ты все видела собственными глазами, ты должна меня выслушать. К тому же я тяжело больной человек, приходящий в себя после сложной операции, и уже поэтому заслуживаю внимания. Ты готова?
– Я знаю, что ты скажешь. Что Руперт хотел убить Коко. Ты уже не раз пыталась сообщить мне об этом. – Ее лицо исказила мученическая гримаса. Голос звучал расстроенно и хрипло. – И знаешь что? Я начинаю думать, что ты можешь быть права, Фиби. Он явно не тот человек, за которого я его принимала. Но в то же время мне кажется, что я схожу с ума. Трудно поверить, что Руперт на такое способен.
– Что ж, придется. Потому что он виновен как пить дать. И теперь я наконец знаю, почему он так поступал. Он с самого начала точил зуб на питомник, с того самого дня, как впервые вошел туда и представился Кэрол. Я поняла, что он лжет, когда вспомнила твои слова о его коллекции поездов, которые стоят у него в гараже последние восемь лет, хотя, когда мы познакомились, он сказал, что приехал в эти края недавно.
– Мне он тоже так говорил. Я как-то не задумывалась об этом…
