– Помните, Кэрол рассказывала нам о приходе инспекторов по охране труда? Так вот, это Руперт все подстроил и он же намеренно снял предупреждающие знаки «на время уборки», чтобы питомник провалил проверку. К счастью для Кэрол, этого оказалось недостаточно. После этого он инсценировал ограбление. Это оказалось проще простого, потому что Кэрол доверяла ему безоговорочно. Он единолично занимался всей выручкой и к тому же был хорошим актером. Я иногда встречала его, когда он возвращался от вольера для диких выдр. Сейчас я уверена, что он проводил с ними время, чтобы они привыкли к человеку. Но тогда я думала, что ему просто нравятся выдры! Он со всеми вел себя дружелюбно, и мы принимали это за чистую монету. Мы все попались на его удочку.
– Вот негодяй! – воскликнул Эл голосом какого-то персонажа из старого фильма. Несмотря на его потрясение, Фиби подозревала, что в глубине души он даже наслаждался этой драмой.
Она добавила, что именно Руперт написал в местную газету письмо, побудившее зоозащитников организовать акцию протеста. Его отсутствие в тот день было намеренным и не имело ничего общего с овцами на дороге. Затем, когда подошло время освобождать Пэдди и Коко, он прибегнул к более радикальным мерам.
– Я сразу поняла, что происходит что-то подозрительное, но понятия не имела, кто за этим стоит. К вечеру твоего барбекю я уже озвучила свои подозрения нескольким людям, в том числе Руперту. Когда он случайно нашел пуговицу Сета, то решил не упускать такой шанс. Он подбросил ее к вольеру Коко и позаботился о том, чтобы я нашла ее там, когда подметала дорожки. Но, конечно, отнюдь не Сет был виновен в отравлении, а сам Руперт. Он вымочил рыбу в крысином яде перед тем, как покормить ею Коко и Пэдди. Я думаю, он вдохновился рассказом Кристины о вражде между Джорджем Бовисом и Спайком Добсоном, начавшейся из-за крысиного яда.
Кристина застонала:
– Не могу поверить, что я подала ему эту идею. А его попытки свалить все на Сета! Как это гадко и хладнокровно. Я ненавижу его все больше и больше.
– Его план сработал, – продолжила Фиби. – Мизерной дозы яда хватило, чтобы выдренок остался в живых, но нуждался в постоянном уходе и со временем привык к людям, чем и приговорил себя к жизни в неволе.
– Бедный Пэдди!
Фиби думала о счастливых часах, которые она провела, знакомясь с каждой из выдр, о том, как она обожала Пэдди, и как трагично, что он стал слишком зависим от людей, чтобы выжить в дикой природе. По иронии судьбы, сбежав во время наводнения, именно там он и оказался – в дикой природе. Она стиснула зубы.
– Возможно, этот успех побудил Руперта попробовать что-то еще более жестокое и радикальное. Оставаясь наедине с Коко, он продолжал попытки одомашнить ее. Когда ему это не удалось и ее вот-вот должны были освободить, он решил убить ее у реки, спрятать тело и солгать о том, что она сбежала. Он не мог снова рисковать отравлением, потому что если бы ее тело когда-то нашли, это бы сразу вскрылось, а вот удар по голове мог быть вызван самыми разными причинами.
– Слава богу, ты ему помешала! – воскликнула Кристина, вскочив с места и хватая Фиби за руку. Она присела на корточки у кровати, зарывшись лицом в одеяло.
Эл притих. Он без остановки гладил Мяву, но его глаза были прикованы к дочери.
– Да, я помешала Руперту, но какой ценой. – Фиби содрогнулась от жутких воспоминаний. – С другой стороны, благодаря этому мне поставили диагноз и провели операцию. Что в свою очередь, похоже, – скрестим пальцы – привело к моему выздоровлению. Так что спасибо тебе, Коко. Миллион раз спасибо… – Она произнесла это тихо, но в ее сердце звучали радостные фанфары. У нее появился второй шанс на жизнь. Она будет здорова. Вот бы только с выдрами все было в порядке… и вот бы только Кристина была счастлива…
Кристина повернула к ней свое лицо. На нем отражалась целая гамма чувств. Она поднялась на ноги.
– Фиби Фезерстоун, у меня нет слов, чтобы передать то, насколько сильно я тобой восхищаюсь. Ты – и только ты – видела правду.
– Жаль, что я не увидела ее раньше!
Кристина сжала кулаки так, что у нее побелели костяшки пальцев. Каждое слово звучало, как удар кинжала:
– А Руперт… Господи, ну какое же жалкое ничтожество! Какая подлая гнида и мерзкий, отвратительный червяк! Я больше никогда не хочу его видеть.
В коттедж Хайер-Мид доставили роскошный букет из роз и гвоздик, адресованный Кристине. Она сразу выбросила его в мусорное ведро.
– Вчера как сквозь землю провалился, а сегодня весь день написывает мне по электронной почте, – пожаловалась она Фиби. Почта оставалась единственным доступным Руперту способом связи с ней, поскольку она находилась не дома и не могла ответить на городской звонок, мобильная связь не ловила, а номера Эла и Фиби у него попросту не было. – Я прочла первые несколько писем, но они сплошь состояли из отговорок и уверток. Он повторял, что не лгал, просто не говорил всей правды. Просил меня приехать к нему домой. Хотел помириться. Он не в курсе, что я знаю про выдр.
Взглянув на расстроенное лицо Кристины, Фиби импульсивно обняла ее.
