Сергей лежал на железной кровати, подтянув к подбородку линялое одеяльце тощей рукой. Ногти росли трубочкой, видно, их давно не стригли. Он был плохо выбрит, и сивая щетина придавала всему облику неопрятный вид, при этом он постоянно улыбался и даже тихо посмеивался: гы-гы-гы.
Никаких эмоций Ива не испытала. Чужой человек. Трудно представать, что когда-то он был её мужем. Похоже, бедняга не осознаёт ужаса своего положения, но кажется вполне счастливым. Она наклонилась над больным так низко, что почувствовала кислое дыхание:
– Видишь, как всё замечательно. Теперь я стану тебя навещать, привезу чего-нибудь вкусненького, сбитые сливки с шоколадом. Да? Испеку пиццу с фаршем, как ты любишь. Дети – будут в Москве, обязательно заглянут…
Лицо Сергея вдруг исказилось, глаза зажмурились, собирая морщины, и из-под век градом покатились слёзы. От неожиданности Ива отпрянула, в душе что-то повернулось, и она вспомнила, как однажды он сказал: «Какая судьба? Всё мы делаем своими руками по своему желанию. Бог только создал нас, а дальше – мы сами». Ива поняла это только теперь, а муж знал давно, но жил, как чувствовал. И вот расплата.
Она встала и направилась в кабинет заведующего. За канцелярским столом сидел пожилой мужчина, подстать своим пациентам: заросший седой полубородкой, в несвежей сорочке и потёртой жилетке, плешину прикрывала еврейская кипа. Он пил чай из щербатой фаянсовой кружки и кусал круглую «калорийную» булочку. Вроде бы Ива видела этого человека, но где – вспомнить не могла, с некоторых пор такое с нею случалось.
– Терлецкого я заберу, – сказала она решительно. – Какие нужны справки?
Старик поперхнулся:
– Пришли-таки. Не ожидал. Жаль, что время вышло. К времени нельзя относиться легкомысленно. Ваш папаша тоже не мог уразуметь, что время дороже денег.
И слова эти Ива как будто уже слышала. Она подняла всё ещё красивые густые брови, похожие на крылья летящей птицы: – Не поняла.
– Где уж вам. Оформляйте. Вот, возьмите список.
Когда Ива с кучей бумаг вернулась за бывшим мужем, в кресле заведующего сидела толстая, крашеная хной дама в янтарных бусах на короткой шее. Глянув в документы, удивилась: – Терлецкого неделю, как увезли.
– Кто? Куда?!
– Куда. Чуднáя вы. Отсюда дорога только в морг.
