Как же так получилось? Полагала, что счастлива, а теперь сомневаюсь. Мужу казалось, я всё усложняю. Заразная болезнь нашего времени – накручивание смыслов, совершенно непродуктивное по сути, образует вязкий хаос, из которого трудно вытащить ноги. Как только появился точный инструментарий – всякие там коллайдеры, мелкоскопы, макротелескопы – человек нахально полез вглубь, что прибавило некоторое число знаний и одновременно породило устойчивое мнение в их ничтожности. Надо упрощаться, считал мой муж, слушать своё естество и радоваться удаче, отданному теплу, вещи, сработанной на совесть. А измена, деньги, несовпадения – мелочи.
Похоже, он прав.
<p>11</p>Терлецкий достиг серьёзных лет, тело дряхлело, а привычка быть лидером осталась, и убывающие гормоны нуждались в подпитке. Ему смертельно хотелось ощутить себя молодым или просто немного моложе, почувствовать свою мужскую силу, которая стала пропадать от одного вида кровати, купленной ещё до изобретения сотовой связи. Ортопедический матрац, шёлковый, без единый морщинки, заказывали во Франции в девяностых, тогда независимые пружины у нас делать не умели, да, видно толком никогда и не научатся. На кровати лежала жена как спутник привычного матраца и даже часть его собственного тела, знакомая до мельчайших деталей, без всякой надежды на тайну.
Мужчинам не без оснований кажется, что обладание юным существом способно, хотя бы на время, восстановить энергию молодости, и не всякий способен устоять перед таким соблазном. Вокруг мелькало много податливой юной плоти – только руку протяни, и режиссёр протянул, но пребывал уже не в том возрасте, чтобы поддерживать конструкцию «жена плюс любовница», ловчить, изворачиваться, комбинировать, да и разница в тридцать лет требовала другого качества отношений. Постель накрепко не свяжет, придётся наново жениться.
И Терлецкий с головой ушёл в обновлённую реальность. Почувствовав забытый драйв, раскрутил свежие проекты и снова обрёл под ногами почву Олимпа. Для сожалений о прошлом, тем более для душевных терзаний не было ни места, ни времени. Иве он оставил дом и попросил прощения. И совершенно напрасно, возможность прощения давно в ней умерла от частого употребления.
Перемену участи Ива перенесла тяжело, но она не из тех, кто режет себе вены. Глупо демонстрировать свою зависимость от того, кто тебя добровольно покидает. Сергей может подумать, что она любит его больше жизни, а жизнь такого унижения не заслуживает.
