Сколько девиц его любили, случалось и крепко, Захар не считал. Красивые и не очень, полные и худые, одни уходили сами, других он бросал. Все на один вкус: приятно, пока ешь, а поел – и забыл. Луиза была особой, сладкой, как церковное вино. При встрече с нею у него вспухали губы, сердце мелко частило, заставляя хватать воздух ртом. Аромат её тяжёлых волос вызывал головокружение – ни одна из женщин не пахла так волнующе, пробуждая не только тело, но и воображение.
Мужчина живёт для женщины. Не для героических подвигов и великих свершений, как принято считать, тем более не для ежедневных трудовых результатов. Всё это лишь мотивы доказательства любви. Не всегда к избраннице, к жене (своей или чужой), случается, и к матери, сестре, соседке, главное – к женщине. Разной в разные периоды жизни, редко – к одной на все времена. Сила, власть, успех – всё для неё. Такова мужская природа.
Захар выпятил грудь, распушил павлиний хвост и бросился завоёвывать свою женщину. Неутомимо искал встречи, розы дарил охапками, записки сочинял безумные. На вопросы законной супруги кивал согласно: да влюбился, да тратит деньги, да не думает о семье и вообще ни о чём, кроме той девушки, и супружеский долг более выполнять не в состоянии. Пытаясь избавить мужа от наваждения, Ольга использовала весь арсенал доступных средств, а когда не помогло, решилась на крайность – переспала с коллегой по работе и представила доказательства: вот мол до чего довёл.
Случается, ревность пробуждает заснувшие чувства, но Захар остался равнодушен. Сказал только:
– Видишь, ты мне уже изменила, а я тебе ещё нет.
– Я не изменила, я отомстила за то, что ты меня не любишь!
– Глупенькая, я же не виноват. – Ну, да, ты святой!
– Нет, я грешный, очень грешный, но любить – не любить – это не мы решаем. – А кто?! Он ткнул пальцем в потолок: – Где-то там, наверху… Ольга в отчаянии развела руками:
– Нашёл ответчика! Ты же атеист, в церковь не ходишь.
– Церковь, как и все другие общественные институты, придумали люди. Кто-то молится золоту, силе, кто-то власти, а кто-то богу. Толпе можно внушить то, во что один никогда не поверит. – Сколько людей, поумней тебя, верили.
– Умнее меня быть нетрудно, а верили они в Создателя всего сущего, а не в догму – хоть христианскую, хоть индуистскую, буддийскую или какую другую. Только официальных религий больше 20, и у каждой свой бог с собственным уставом..
– Как всегда, готов рассуждать о чём угодно, только не о насущном! – возмутилась жена. – Оседлал любимого конька! И где ты этого набрался?
– Книжки по теологии читал.
– И как же тебя, такого грамотного, необразованная простушка увлекла?
– Нет у меня ответа. Извини за всё. Давай разойдёмся, не станем терзать друг друга. Алименты присылать буду регулярно.
Ольга фыркнула:
– Обойдусь! Не бедная. А извинить, не получится. Легче забыть.
С этим супруга отбыла к родителям в Ставрополь, забрав дочку. Захар не препятствовал.
Для Нины Ивановны такое решение невестки явилось ударом, но она любила и жалела своего возмужавшего мальчика.
– Бедный мой, бедный, как же тебя скрючило. Заступила я нечаянно дорогу твоему таланту, вот он другим боком и вылез. Хороша девка. Погубит тебя красота.
Нельзя сказать, что Захар не пытался противостоять рабской тяге к новой знакомой. Даже не в силу неизбежного краха всего, чего достиг к тридцати годам, а в испуге от власти чувства, которое начало вытеснять здравый смысл. Но потуги оказались тщетны.
Между тем Луиза на ухаживания повара не отвечала, влюблённая в гитариста, который не первый год числился её постоянным дружком и обещал взять замуж. Он подвизался в вокально-инструментальных ансамблях, которых развелось по стране, как кошек в Хосте. Сперва ездил на Грушинские фестивали, потом пробился в столичный шоу-бизнес, вошёл в джаз-банд. Уезжал в Москву один. Крепко целуя на прощание, сказал:
– После подгребёшь, когда прочно обоснуюсь.
Был убедителен и, возможно, искренен. Первое время звонил.
– Зачем тебе деревенская девка? – удивлялись новые приятели, узнав про Луизу.
«И правда, зачем?» – подумал гитарист. – «Тут добра и получше навалом». И звонить перестал.
Тогда брошенка взяла инициативу в свои руки и решила ехать в Москву, тем более выяснилось, что беременна и аборт делать поздно. Однако гитарист явлению бывшей сожительницы сильно удивился, а о будущем ребёнке даже слушать не захотел.
– Может, нагуляла, когда я уехал? За тобой какой-то мужик, как приклеенный, таскался.
Луиза, девушка гордая, доказывать ничего не стала. Вернулась в Хосту мрачная, молчаливая, долго недужила, даже в стационаре лежала, врачи сказали – сердце. А что же ещё страдает в первую очередь от несчастной любви?
Захар навещал больную каждый день, подарки дарил, пылко говорил о чувствах. Она привыкла, стараясь вытравить из себя ощущение потери, разрешала целовать, однако расписаться отказалась наотрез, возможно ждала, что гитарист передумает. На поправку пошла – вернулась в развалюху без элементарных удобств, потому что Нина Ивановна, тяжело переживавшая утрату внучки, подружку сына к себе домой не пустила.
