Конечно, и сюда доберутся, разворошат, покорёжат, загадят. Но не так скоро, уже без него.
Почти каждый день Захар совершал походы в чащобы Бытхи. Неро сопровождал его с огромной радостью. Он заматерел и в поведении проявлял повадки хищника. Любая случайная живность, оказавшаяся на охраняемой им территории, оценивалась как добыча, вокруг неё совершались круги: всё ближе, ближе к центру и… Спастись не мог никто – ни воробей, ни голубь, ни мышь. Даже неаккуратно пролетавшая мимо бабочка исчезала в мгновенно щёлкнувшей пасти. На козочку, привязанную под яблоней, и кур, свободно гуляющих за невысокой металлической сеткой, пёс даже не смотрел, чтобы не расстраиваться – с детства знал, что это вещи хозяйские и строго запретные.
К сожалению, не удалось отучить своенравного кобеля от самостоятельных бросков за пределы участка, слишком малого и не огороженного. Похоже, бегая по лесу, Неро научился разнообразить свой рацион, бедный на белковую составляющую. В остальном он беспрекословно выполнял требования хозяина. Гостей попрежнему не любил.
В один из последних дней сентября, когда жара уже отступила, а солнце ещё позволяет носить лёгкие платья, услышав грозные утробные звуки, издаваемые четвероногим другом, Захар запер его в сарае, хотя никого не ждал, и человек ещё даже не появился, но уже был где-то рядом.
Наконец в дальнем краю участка, словно из-за горизонта, начала вырисовываться огромная соломенная шляпа, какие здешние модницы не носят, поскольку широкие поля закрывают всё, что так тщательно пудрится и раскрашивается для привлечения внимания. За шляпой последовал подбородок, длинная гладкая шея, плечи и грудь в полупрозрачной разлетайке.
Внешне москвичка почти не изменилась, даже чем-то неуловимым сделалась лучше. Двигалась, конечно, не так стремительно, и щёки слегка под-вяли, но не растолстела, одета дорого и пахла по-французски. Это был тот самый аромат, который двадцать лет назад чуть не свёл его с ума.
Хозяин оазиса сделал шаг навстречу, протянул руку, помогая гостье преодолеть последний пригорок, и сказал так свободно, словно они расстались вчера:
– Ну, ты даёшь Аркадьевна. Как сюда добралась?
– Была бы охота. Мне знакомый мужик года три назад электрику налаживал, про тебя рассказал. Виктором зовут. Или ты позабыл, что мир тесен?
– Отвык и нахожу в этом удовольствие.
– Не скучно?
– Нет. Я человек самодостаточный.
– Бесконечно копаться в себе, всё у жизни брать и ничего не давать – какая радость?
– Радости далеко позади, бесконечность – выдумка математиков, а отдал я всё, что имел.
– Ой! – поморщилась гостья. – Какие вы, мужики, на расправу хлипкие. Тебе бы мою жизнь рассказать, да боюсь станешь заикой.
Захар засмеялся, сказал примирительно.
– Ладно набивать цену. Я и прежде тебя уважал, а теперь тем более. Чего спорим? Знакомься с бытом отшельника, рациональным, комфортным, созданным из ничего. Вдохни поглубже чистейшего воздуха! А вид?
Захар подвёл гостью к тому месту, куда приглашал всех посетителей, желая ошеломить красотами местности. Та посмотрела вниз, вверх, в стороны и устало произнесла:
– Ну, и что тут особенного? Горы стремятся к морю, а море вынуждено облизывать камни. Я видела места и получше. Дашь наконец напиться?
Захар засуетился. Вот дубина! Женщина два часа тропила дорогу, а он кормит её разговорами.
Быстро собрал на стол, благо имелось много чего, всё свежее и привлекательное. Гостья, к соблазнам привыкшая, хлебнула вишнёвой настойки, закусила ягодкой чёрного кишмиша и сказала:
– Я в Хосту насовсем переехала. Квартиру новую купила, на набережной, в доме, который построила депутат местного законодательного собрания. Шустрая бабёнка – такое местечко отхватить. Что не продала, сдаёт в аренду, внизу кафе для своих, салоны красоты, фитнес, химчистка и проч. Дорого, но того стоит.
– А семья твоя где?
– Как сказал поэт:
– Может, ошибаешься? – поинтересовался Захар, думая совсем о другом – что её сюда привело.
Дама повела плечами.
– Не-а. Закон природы: через тридцать лет их собственный путь будет казаться их детям кривым и примитивным.
– Считаешь себя носителем истины. А если дело в воспитании? Дети – механизм тонкий, кто знает, как воспитывать. Собственным примером? Так это кем надо быть!
– В кумиры я точно не гожусь. Жила, не задумываясь, в своё удовольствие, теперь собираю подгнившие плоды…
«Так. Значит, не я один казнюсь воспоминаниями. Тоже ошибся, и не раз, но не сдался и не сдамся до самого конца», – подумал Захар и почувствовал признательность к женщине, которая наградила его озарением. Даже мелькнула прежде невозможная мысль, что такая способна была бы заменить ему Лу.
Попробовал переменить тему:
– Но ведь у тебя в Москве, поди, друзей полно.
Гостья опять дёрнула плечом.
