«Все, что происходит безнаказанно, повторяется. Два года назад у нас в Севастополе туристы рубили деревья для костра в городском парке. Все сошло с рук… Когда я была моложе, сразу после войны, мы посадили вдоль всего пляжа молодые деревца и кустарники. Пятнадцать лет я не была здесь. Недавно приехала и не узнала этих мест. Деревья и кусты сломаны, покалечены, изуродованы… Люди, которые не задумываясь губят один зеленый куст, вполне способны уничтожить тысячи кустов или деревьев. Часто приходится слышать объяснение подобного варварства: человек, мол, не желая плохого, развел костер в лесу (от которого тем не менее лес сгорел). Сознательный поджог леса носит совершенно ясное определение. Но разве безответственность, вызывающая драмы, подобные алма-арасанскому пожару, не является преступной?»
«Нам нужно повсеместно, ежедневно уделять внимание воспитанию у человека уважения, любви к природе. И воспитывать такую любовь нужно с детсадовского возраста, а не тогда, когда шестнадцатилетний парень ломает дерево, поджигает ветки елей, считая это преступление невинной шуткой».
Авторы писем единодушны в своей оценке поведения участников битвы с огнем. Готовность к подвигу, самоотверженность в моменты наивысшего напряжения, подчеркивают они, воспитываются всей нашей действительностью, характеризуют духовный, нравственный облик советского человека.
«Начав читать статью в вашей газете, — пишет Н. Серов из Ленинграда, — я не сомневался, что речь пойдет о достойном поведении людей, оказавшихся на месте событий. Сыновья также читали статью, и, когда мы обсуждали ее все вместе, парни мои высказывали восхищение действиями своих сверстников в сложившейся обстановке. Как отцу мне было приятно видеть готовность и желание сыновей быть похожими на героев алма-арасанского происшествия, молодых солдат, курсантов…
Слишком несоизмеримыми являются самоотверженность одних и безответственность других».
«Почему так происходит? Пусть с горечью, с сожалением, но можно понять ситуацию, при которой причиной драмы является шалость ребенка. Но ведь в данном случае речь идет о взрослых, сознательных людях?!» — пишет В. Ковалева из Донецка.
Письма читателей говорят о том, что не может быть двух мнений: легкомыслие в подобных случаях должно квалифицироваться как преступление, требующее наказания. И если совершенно очевиден факт, что мы обязаны беречь природу как народное достояние и строго спрашивать за варварское отношение к ней, то не менее очевидным, наверное, должно являться и то, что мужество и готовность людей к смелым поступкам, их физические и духовные силы также должны считаться нашим ценным, вернее — бесценным, достоянием. И даже самое малое истощение и отвлечение этих сил бездумностью поджигателя-разгильдяя должно рассматриваться как серьезное преступление. Алма-арасанский пример дает право на подобную постановку вопроса об ответственности за беспечность…
…Потом был самолет и возвращение домой, где два с половиной месяца, днем и ночью, их ждали, не веря ни во что, кроме встречи.
Они попрощались с геологами поисковой экспедиции, с которыми работали все лето. База находилась на среднем течении реки Нелькан. Стоял конец сентября, к тайге только подкрадывались холода, до морозов было еще далеко.
Они вышли в путь с оленями и собаками. Им предстояло находиться в дороге не больше полумесяца. Одеты были так: в легких куртках, в резиновых сапогах, без шапок, без рукавиц. Эта одежда вполне отвечала тому времени года, какое выпадает на окончание геологических работ. Ни один каюр, ни молодой, ни старый, не станет зря таскать с самого лета лишним грузом зимнюю одежду.
Они ехали на ездовых оленях, а остальные олени шли в связках. Было всего двадцать семь оленей. Каюрами были комсомольцы: двадцатилетний Виктор Макаров, девятнадцатилетний Виктор Романов и двадцатипятилетний Анатолий Попов. «Сопровождали» отряд веселые псы Мальчик и Тюлька.
«Срочная. Хабаровск. Начальнику геологосъемочной экспедиции Дальневосточного геологоуправления. Каюры вашей экспедиции Попов Макаров Романов полевых работ не вернулись просим принять срочные меры розыску. Слепцов».
Владимир Петрович Слепцов, председатель колхоза «Улгэн», приехал в Ивановское из отпуска, и весть о том, что каюры не вернулись, была самой первой вестью, коснувшейся его ушей.
Он тут же дал телеграмму в Хабаровск.
Вторая телеграмма ушла из Экимчана.
«Срочная. Хабаровск ДВГУ. Селемджинский райисполком просит немедленно организовать поиск трех каюров колхоза «Улгэн» работавших распоряжении Варзапова. Результат телеграфируйте райисполком. Предрика Стырно».
