К месту трагедии прибыли пожарные. Приехали секретарь Ставропольского краевого комитета партии, заместитель начальника УВД, начальник отделения пожарной охраны края, инженер-полковник Н. П. Андреенко, руководители железнодорожных служб.
Спустя минуту после приезда начальник пожарной охраны сменил туфли на сапоги, пальто — на плащ, шапку — на каску. Была проведена разведка наличных противопожарных средств, определена общая картина происшествия. Советская пожарная служба имеет на своем вооружении современные средства борьбы с огнем, а организация ликвидации очагов ведется по инструкциям, широко учитывающим самые разные варианты пожаров. За многолетнюю службу Н. П. Андреенко прошел прекрасную школу борьбы с огнем и сейчас ясно понимал, что бушующий перед глазами пожар потребует всех их сил без остатка. Видел Н. П. Андреенко и главную опасность, угрожающую всему вокруг, — сохранившиеся во время удара несколько многотонных цистерн с раскрытыми горловинами. Они раскалялись и с минуты на минуту могли взорваться.
Пожарный Николай Остапец работал с пенным генератором. Он подходил к огню, и в одно из его приближений справа, метрах в сорока от него, взорвалась цистерна. Николай был сбит с ног взрывной волной. Он видел: цистерны взгромоздились на вагоны с коксом, кокс горел и накалял цистерны. Остапец по-пластунски пополз к платформам. Включил генератор и в течение нескольких минут, лежа на боку, гасил кокс.
Предотвратить взрывы цистерн, которые уцелели при аварии и вокруг которых бушевал огонь, можно было лишь одним способом: закрыть доступ кислорода через сорванные горловины, защитить открытую нефть от языков пламени. Для этого горловины нужно было закрыть чем угодно. Достали асбестовое полотно, мешковину.
Выполнить смертельно опасную операцию вызвались двое: коммунист, бывший фронтовик Павел Беленко и воспитанник комсомола двадцативосьмилетний Николай Убирайло. Они шли на максимальный риск не ради сохранения цистерн — цистерны угрожали десяткам людей, работающих рядом.
Они подошли к огромным резервуарам вплотную. Полковник Андреенко приказал прикрыть их струями ледяной воды, и они полезли по черным, приваренным к выпуклым бокам цистерн лестницам вверх, а белые параболы воды, упирающиеся концами в их спины, поднимались за ними на многометровую высоту резервуаров.
Павел Беленко первым достиг горловины «своей» цистерны. Он увидел бушующую, закипевшую нефть — и плотно закрыл горловину. Задыхаясь в едких парах и дыму, перебрался на вторую цистерну — они были плотно прижаты друг к другу, как сигары в коробке, и стояли поперек пути. Он накрыл вторую горловину и перебрался к третьей. Если струи воды теряли его хотя бы на секунду, одежда начинала дымиться.
Николай Убирайло, прекрасный спортсмен, мастер спорта, ловкий, сильный, также подобрался к горловине, из которой выплескивались первые фонтаны кипящей нефти. Николай действовал автоматически — каждое мгновение вобрало в себя годы тренировок, работы, порой изнурительных физических занятий, но это была его профессия — вести битву с огнем в любую минуту. Он делал это с огромным самообладанием.
Николай укрепил на горловине асбестовое полотно, как-то странно взмахнул руками, словно хотел развести в стороны приросшие к нему две параллельных струи воды, и в этот миг полковник Андреенко, следивший снизу за каждым его движением, вдруг понял, что цистерна сейчас взорвется.
Седой, потерявший несколько лет назад взрослого сына, полковник закрыл глаза. Но случай, как и тогда, с малышами, которых увели на прогулку за несколько минут до пожара, и здесь взял под защиту человека. Все увидели: цистерна взорвалась сбоку — горящая нефть ударила в сторону нагроможденных вагонов. Николай сорвался с покосившейся цистерны, но быстро пришел в себя и через мгновение перебрался на вторую и уже орудовал в дыму у ее горловины…
В стену огня стреляли 27 водяных стволов, которые подали 3 тысячи кубометров воды; 8 генераторов высокократной механической пены, которые распылили свыше 150 тысяч кубометров «жидкого снега»; 15 пожарных машин работали в зоне огня, 70 бойцов в касках вели наступление на пламя.
К 15 часам основной очаг был подавлен, ликвидирован. Начались восстановительные работы.
Действия людей объединяло емкое, глубокое, многогранное понятие — мужество. Людей единила самоотверженность. Коммунист, комсомолец, пионер… Человек, прошедший фронт, и мальчишка, выросший в послевоенное, мирное время… Мы не можем сегодня и, вероятно, не сможем никогда устроить жизнь таким образом, чтобы внезапно возникающие опасности исчезли из нашего сложного быта раз и навсегда, уступив место абсолютному покою, гладкости. Жизнь — это движение. Но у нас есть что противопоставить такому положению вещей в природе: человеческое мужество и готовность в любой миг встретить опасность и противостоять ей.
