Мы идем с полковником Андреенко по черным, обуглившимся шпалам, переходим на пропитанную нефтью землю, где теперь не скоро вырастет трава, смотрим на близкие спасенные дома и провожаем взглядом скорый поезд, который мчится по восстановленным рельсам без задержки…
«Уважаемый товарищ корреспондент, все люди, о которых вы рассказали, нам знакомы. Мы ведь тоже живем в селе Заветное. Мы гордимся своими земляками. Мы тоже в меру сил помогали ликвидировать последствия крушения. В вашем репортаже много правдивых фактов о действиях людей, которые были в самом огне. Эти люди по-настоящему смелы, и сегодня их действия отмечены по достоинству. В селе многие жители награждены медалью «За отвагу на пожаре», многие — ценными подарками. Но вы, наверное, и сами это знаете. А мы пишем, чтобы сообщить вам один факт, о котором, наверное, надо было написать.
Рядом с местом крушения, на другом конце села, в то самое время, когда шла борьба с огнем, нескольким девушкам и женщинам — женам тех, кто бросился в пламя, — было ненамного легче, чем тем, кто находился на месте крушения. В сельской школе-интернате так же, как и в колхозе, тщательно готовились к приезду молодежной иностранной делегации. С помощью воспитателей, учителей дети подготовили большой концерт в подарок гостям. И вот спустя 20 минут после происшествия на станции в село прибыли автобусы с гостями. Их встретили и провели в школу-интернат (хотя сюда они должны были попасть в конце своего пребывания в Заветном). Привели в зрительный зал, и, к их большому удовольствию, в течение часа перед ними выступали дети с песнями, стихами, танцами. В зале только дети и гости не знали, что происходит на станции. А взрослые — весь персонал интерната, все, кто должен был быть в этот час здесь с гостями, приветливо улыбались молодым полякам, которые, наверное, удивлялись, почему у многих женщин такие напряженные и тревожные глаза… Вот об этих людях тоже хорошо бы упомянуть. Они тоже сдавали экзамен.
В один миг Макеев увидел тонкие молодые тополя, идущую навстречу женщину с ребенком на руках у серебристой ограды газовой колонки, ствол ружья. Он бросился к ограде…
Петру Макееву было 29 лет. Говорят, он выглядел моложе…
Он родился в Харьковской области. Мать умерла, когда Пете исполнилось пять лет. У него были еще брат и сестра. Тетка написала отцу: «Мальчики перебьются с тобой, а девочку присылай ко мне, буду кормить и воспитывать». Сестре Рае было одиннадцать, когда они с Петей расстались.
Спустя много лет встретились уже в Свердловске. Рая была замужем, старший брат Владимир тоже жил здесь с семьей, и они пригласили Петю к себе.
Он начал работать на стройке. Пошел в вечернюю школу. Вступил в комсомол. Становился на ноги.
А потом пришел на завод. Вместо полагающихся трех месяцев освоил токарный станок за две недели. Быстро втянулся в заводскую жизнь, подружился с Геной Лубниным, вместе проводили вечера, вместе ходили на дежурства. Дружинники. И вместе мечтали работать в милиции. Позднее Геннадий поступит на заочный факультет в юридический институт, а Петр пойдет в милицию, рекомендацию ему дадут в комитете комсомола завода и в райкоме комсомола — дисциплинированный, толковый парень. То, что надо.
Позднее Лубнин напишет о нем: «В свои 29 лет он отдал жизнь, борясь с правонарушителями, и погиб, как солдат, стоя на боевом посту. Погиб, чтобы люди могли спокойно трудиться и жить».
Петр станет работником Орджоникидзевского отделения милиции города Свердловска.
— Приняли, — просто скажет Геннадию Лубнину.
— Иду на первое дежурство, — скажет сестре, — буду поздно……
— Нет, не жалею, — ответит спустя неделю, когда вернется с трудной, долгой смены, еле передвигая ноги.
Профессию свою он принял до конца, до глубины. Его привлекала не форма милиционера, он не очень-то любил парадную форму. И людей, живущих ожиданием парадов, тоже недолюбливал. Однако все, что касалось ритма жизни, напряжения, беспокойства и доброты, лежащей в основе его профессии, призванной охранять человеческий быт и нормальную деятельность от всяких случайностей, воспринималось им с первых же дней как благодатный нравственный груз.
Его самоотверженность вначале выражалась наивно — он хотел как можно больше взвалить на себя работы.
Стало правилом: за полчаса, а иногда и за час до начала смены Петр Макеев появлялся в отделении. Спустя час после окончания дежурства Петр еще не спешил домой. Такие люди, конечно, не редкость. Например, шофер в гараже, расхаживающий после смены от машины к машине, предлагающий помощь напарнику. Каменщик, пропадающий в прокуренной прорабской. Газетчик, допоздна заглядывающий в соседние кабинеты: что там еще нового в мире?
